Пандемониум. Ларец, полный тьмы

Тимофей выключил связь, и в этот момент над его головой послышался громкий треск. В следующий миг он услышал короткий девичий вскрик, и прямо на него свалилось что-то очень большое и тяжелое.

Тимофей рухнул на землю спиной и застонал от боли. Определенно, сегодня не его день.

– Тима, прости! – испуганно охнула Лиза, скатываясь с него. – Я тебя не пришибла? Чертова ветка, я думала, она меня выдержит!

– Ты лазишь по деревьям? – удивился парень.

– А что мне оставалось? Эта поганка Ирка спрятала мой телефон, а потом заперла меня в комнате, представляешь! У горничной сегодня выходной, поэтому некому было выпустить меня из заточения.

– Рад, что исполнил роль подушки, – простонал Зверев. – А то ты могла бы ушибиться…

– Кстати, подушка из тебя не очень. Надо нагулять жирок, а то одна кожа да кости.

– Ну извини, – хмыкнул Зверев. – В следующий раз я постараюсь поужинать поплотнее.

Девушка звонко рассмеялась, затем вскочила на ноги и помогла подняться Тимофею. Отряхиваясь, он отметил, что Лиза оделась гораздо проще других девушек, присутствовавших на вечеринке в «Антаресе», – темные брючки и короткий темный пиджачок, из-под которого виднеется вишневая рубашка. Зато лазать по деревьям в таком костюме гораздо удобнее, чем в вечерних платьях.

– Н-да, – вздохнул Тимофей, – это уже третье мое падение за сегодняшний вечер.

– Что-то еще случилось? – поинтересовалась Лиза.

– Во-первых, вечеринка уже закончилась, можешь никуда не спешить.

– Правда? Какая жалость, – расстроилась девушка. – Значит, моей несносной сестрице все же удалось испортить мне вечер! Ну а с тобой что стряслось?

– Предлагаю сходить в кафе, и я обо всем тебе подробно расскажу, – тут же сориентировался Тимофей. – А ты расскажешь мне о проделках своей сестры.

– Хорошо, – быстро согласилась Лиза, – раз уж мне удалось выбраться из дома.

Тимофей с улыбкой протянул ей руку, и они направились к воротам поместья.

3

Добродетель и зло во плоти

Егор Зверев сунул сотовый телефон в карман и огляделся. Вездесущие журналисты уже лезли к Поликутину-старшему с расспросами, не слушая его протестов. Особенно усердствовал Влад Пивоваров. Глядя, как он без зазрения совести отпихивает остальных плечом, Егор презрительно поморщился.