Пандемониум. Дом у Змеиного озера

– Ты сумел рассмотреть ее лицо? – спросил Борис Макарский, записывая каждое слово Шкворня в свой блокнот.

– Видел мельком в свете фонарика… – неохотно сообщил бандит. – Но зрение у меня уже ни к черту. Так что ничем вам помочь не могу.

– Что ты имеешь в виду?

– Мерещится всякое…

– Так видел ты ее или нет? – разозлился Макарский.

– Она похожа на одну кинозвезду. По крайней мере так мне показалось. Но такого быть не может, ведь ее убили совсем недавно. Пристрелили прямо на красной дорожке, об этом во всех газетах писали.

– Ангелина Зверева? – напряженно спросила Евгения.

– Она самая! – выпучил глаза Шкворень. – Очень на нее похожа! Но я ведь не мог видеть Звереву? Значит, и правда пора зрение проверить. У вас тут хорошего окулиста не найдется, случаем?

Владимир Мезенцев вдруг ощутил, как по его спине пробежал холодок. Убийство Зверевой наделало немало шума, до сих пор оно оставалось новостью номер один во всех средствах массовой информации. В последнее время ее имя звучало постоянно.

А недавно Влад Пивоваров обвинял Ангелину Звереву во всех смертных грехах, даже хотел устроить на нее настоящую охоту, но все оборвалось после того рокового выстрела. А теперь бандит уверяет, что видел похожую на нее женщину. Что происходит?

– Там еще были те парень с девушкой, – вспоминал Шкворень. – Они могут подтвердить мои слова. Мы… я… хотел их немного припугнуть. Но эта чокнутая в белом пальто вдруг набросилась на меня с кулаками. Как же она сильна, черт бы ее побрал!

– Она пыталась защитить их? – уточнил Борис Макарский.

– Я не понял в темноте! К тому же она швыряла меня от стены к стене, будто мешок с грязным тряпьем, и при этом не говорила ни слова. Вот это было самое жуткое. Будто немая! Просто чудо, что не убила меня. Очнулся уже здесь, на койке…

– Те ребята вылетели из хранилища, как ошпаренные, и подняли крик, – сообщил ему шериф. – Сотрудники музея прибежали на вопли и нашли тебя без сознания. Но рядом с тобой никого не было.

– Удрала! – с уверенностью заявил Шкворень.

– Повезло тебе, что жив остался, – сказала Евгения Белявская.

– Это точно! Наверное, пора мне завязывать с карьерой. Начинаю терять хватку…

– Завяжешь, – уверенно кивнул ему Борис Макарский. – Лет на пять, как минимум, если все твои старые делишки в суде всплывут.

Оставив Шкворня предаваться неприятным воспоминаниям, шериф, Макарский и Евгения Белявская вышли из больничной палаты.