Вредные привычки

Расстегнув на груди рубашку, Кондратьев сделал пару глотков, бросил в рот фисташку и, окинув меня взглядом профессионального портного, поинтересовался:

– Ну, и как ты думаешь, во сколько тугриков тебе обошлась твоя благородная дурь?

Жалея, что я так и не успел притронуться ни к пиву, ни к фисташкам, я поставил кружку обратно на стол и, как мне показалось, достаточно спокойно полюбопытствовал:

– Ну, и во сколько же?

Пить мне уже не хотелось.

– В триста тысяч…

– Рублей?

– Да нет, Яша, долларов.

– Сумма, которую Чугунову пришлось выложить за медуслуги?

– Сумма, которую он собирает с нашего чудесного городка каждый день.

– А в этот раз что, собрать не удалось?

– А теперь за него отдуваться приходится мне.

– Экзамен, который не каждый здоровый выдержит, – согласился я.

Кондратьев бросил на меня испытующий взгляд:

– Считаешь, что это просто?

– Считаю, что ты взялся за меня не с того бока, – сказал я. – Мы ведь с тобой знаем, у меня нет таких денег.

– Предлагаешь нам компенсировать моральный ущерб твоим пышущим жаром здоровьем?

– Ты хочешь от меня совсем другого, – сказал я.

Взгляд Кондратьева остановился на уровне моей груди:

– Во-первых, я хочу, чтобы ты не питал на свой счёт никаких иллюзий.

Если бы Кондратьев меня знал, он не стал бы нести эту ахинею. С иллюзиями я успел расстаться ещё до школы.

– А во-вторых, – продолжил он, – я хочу, чтобы перед тем, как с Климентьевой случится беда, ты забрал у неё все, что она успела на нас накопать.

– После того, как я побывал у тебя, она мне уже вряд ли поверит, – сказал я.

– А зачем тебе ей об этом рассказывать?

– Меня здесь кто только не видел.

– На этот счёт можешь не беспокоиться.

– Это все, что ты хотел? – спросил я.

– Если справишься, мы с тобой в расчёте.

– А если нет?

– Значит, не повезло.

– Я подумаю, – сказал я.

Кондратьев недобро усмехнулся:

– Предоставь заниматься этой хренью интеллигенции, у нас с тобой задачи поскромнее.

Интеллигент, размышляющий об убийстве? Наверное, он был прав.

– Меня тоже доставят домой, – поинтересовался я, – или в целях конспирации придётся топать на своих двоих?

Взгляд Кондратьева утратил ко мне всякий интерес:

– Доставят.

В дверях появился телохранитель и выжидающе уставился на хозяина. Когда Кондратьев успел его вызвать, я не заметил. Впрочем, имея дело с фигурой такого пошиба, вряд ли стоило удивляться.