Афанасий Никитин и Создатель механизмов

Девушки из группы поддержки уже разминались на беговой дорожке, репетируя свое выступление, а на трибунах собирались зрители. Кое-кто из ребят задержался в столовой, обед в которой в преддверии каникул оказался особенно вкусным, другие занимались в многочисленных кружках и спортивных секциях школы.

Афанасий сидел на нижней скамье трибуны и наблюдал за спортсменами. Он только что посмотрел на часы огромного электронного табло, установленного над футбольным полем, и понял, что идти домой уже смысла нет. Через полчаса нужно отправляться в музей, а он располагался неподалеку от школы.

Позади Никитина на трибунах стоял веселый гомон голосов болельщиков, обсуждавших грядущий матч. Ребята спорили, сможет ли их команда выйти в полуфинал общегородских соревнований. Афанасий слушал их краем уха, погруженный в собственные мысли, но когда шум голосов заметно усилился, ему пришлось повернуться. Любые споры футбольных болельщиков могли запросто перерасти в большую драку, а оказаться в центре всеобщей свары парень как-то не планировал.

На учащихся школы ее появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Сразу с десяток человек кинулись брать у Мартины автограф, но она так на них зыркнула, что всех желающих сразу и след простыл.

– Я же говорил, что мы с ней встречаемся! – самодовольно заявил Сема. – А вы мне еще не верили!

Афанасий закатил глаза. Его приятель все никак не унимался. Мало ему было угроз со стороны Егорова и его дружков!

А вот и они. Вспомни черта, он и появится. Афанасий увидел Валентина, которого снова сопровождали Семенов и Грицуев. И двигались эти трое прямиком к влюбленной парочке. Дело пахнет керосином. Афанасий встал со скамейки и начал пробираться к Семену.

– Так это правда? – довольно осклабился Валентин, приближаясь к Семе. Тот даже слегка побледнел от неожиданности. – Мартина Наворотилова! Как же я рад тебя видеть! Признаюсь честно, даже у меня в комнате висит твой постер в натуральную величину.

Девица окинула его равнодушным взглядом.

– И что же ты с ним делаешь? – холодно осведомилась она.

– Здороваюсь каждое утро, что же еще?! – расхохотался толстяк.