Псевдобомбист, лысая Люстра и небесный Царьград

Зато результат его опрометчивого усилия оказался столь же внезапным, сколь и неутешительным, ибо тотчас отовсюду стали сбегаться лысые особы без бровей, несдержанные в словах и движениях – они обступили Бесфамильного плотным кольцом и принялись выкрикивать драматичными голосами, широко разевая рты и перебивая друг дружку:

– Гля, он ещё толкается!

– Тебе здесь не базар, дядя!

– Это по какому праву каждый встречный-поперечный поднимает руку на беззащитных девушек?

– Да он, наверное, женоненавидец! Хочет свою силу показать! Знает, что ему за это ничего не будет, вот и куражится, варвар бессердечный! Смеётся над нами, растерзанными горем!

– Субчик нахрапистый!

– Со всех сторон мужики издеваются над нашими страданиями! Творят что попало хуже фашистов! Потому что они без исключения негодяи и мерзавцы, привыкшие к безнаказанности!

– Хватит, натерпелись мужского скотства!

– Он такой же, как все! Даже хуже!

– Мужлан своей масти! Хамское существо, грубое, как полено! И ещё глядит нагло, словно перед ним не люди, а инфузории!

– Сам он инфузория! Пусть лучше на себя посмотрит: садюга домостройный без стыда и совести!

– Долбогрёб!

– Чувахлай хабальный!

– Лашпет!

– Кракалыга!

– Выблевок чипидросный!

– Тупиздень оторванный!

– Лободырь!

– Да что с ним растабары попусту растабаривать! С таким человеком даже рядом находиться – себя не уважать! Ему поднеси стакан человечьей крови – он залпом выпьет, а потом ещё попросит добавки! Я не удивлюсь, если у него каждое слово заранее рассчитано и отрепетировано!

Гражданина Бесфамильного, наверное, завалило бы с головой этими криками, как заваливает невезучего путника снежная лавина, если б одна из девушек не побудила своих кипевших гневом товарок разрушить границу между словом и делом, взметнув над толпой звонкий и решительный призыв:

– В самом деле, что мы на него смотрим, девчата? Если нет на гада закона, это ещё ничего не значит! Мы сами не должны оставить его в безвозмездности, чтобы он вышел сухим из воды! Бейте паскудника!

После этого к бывшему командировочному потянулись десятки нетерпеливых рук.

Его схватили за волосы и одежду, дёргая одновременными усилиями в разные стороны, будто пытаясь разорвать на клочки. Всё у него перед глазами стало вертеться и подпрыгивать среди мелькания рук и ног, и кровожадных оскалов. «Может, эти горлопанки – извращённые плоды моего расстроенного воображения? – вспыхнуло и затрепетало у Бесфамильного в мозгу.