Найти себя. Седой

Тебе, наверное, об этом Хэк рассказал? – вытирая слезы, выступившие от смеха, спросила Ийсма и дипломатично ответила: – Лично я императора Марка не видела, но не думаю, что в его родословной были гномы. Кроме того, брачные связи между людьми и гномами запрещены. Не рождаются дети от таких браков, а если вдруг и рождаются, то потомства они уже точно не дают.

Ну и болтун, подумал о принце Вик.

Время шло и, наконец, дождливую сонную зиму, сменила солнечная и жизнерадостная весна. Человек и гном сидели за конюшней, подальше от глаз орков и грелись на солнышке.

– Почему мой друг, Сангин, мы с тобой здесь, а остальные на полях? Потому, что я взятки даю. Старшему над рабами даю, надсмотрщикам даю, всем даю. Золота у меня нет, вот и пишу им расписки, что если вернусь домой в Хиргос, расплачусь. Расписки клятвенные, приходится и кровью мазать и палец ставить, потом не отвертишься.

– Не понимаю, – удивился Сомов, – Как же это орки за долгами к гномам поедут? Разве их там не убьют?

– Ну, кого-то может, и убьют, – добродушно согласился Хэк, – но мы же все-таки не дикари какие.

Беседу приятелей прервал зубогляд, как называли здесь орка ветеринара. Пришлось Виктору неохотно подниматься и вести отбракованных животных в кузню.

– Эй, кузнец, колесо для телеги есть? – заглянул в кузню озабоченный орк надсмотрщик, – На сухом ручье телега встала. Сломали колесо недотыки. Придется теперь кому-то туда тащиться, – взгляд орка наткнулся на Виктора, – О! Раб. Ты чем занят? А ну-ка, хватай колесо, шагай за мной.

– Я лошадей привел, – попытался возразить Сомов, – Мне их еще обратно в конюшню вести.

– Без тебя отведут, – отрезал орк, – Хватай колесо.

Виктор с досадой пнул двухпудовое колесо, поставил его на ребро и покатил вслед за надсмотрщиком. У ворот замка их уже ждал матерый орк со свирепым выражением лица, по одежде и оружию которого было понятно, что это воин.

– Ты чего одного привел?! – сразу насел он на надсмотрщика, – Там телега доверху углем набита, мне что, ждать пока он ее до ночи разгружать будет?

– Так нет никого больше.