Свет и сумрак. Рассвет Обреченных

Она была права, говоря о том, что с прозвучавшими словами шамана он уже ничего не сможет сделать. А это означало только одно – своего младшего сына сегодня он может увидеть в последний раз.

За несколько дней до этого шаман тайно поделился с ним видением, в котором предсказал, что из-за его ребенка умрет весь клан. Кветан не умел слушать и переводить то, что духи оставляли для них на небесном полотне, не умел вызывать их, слушать и разговаривать, но он был непобедимым лефкару и вождем, занимавшим свое место по праву.

Кветан выждал, когда шаман наконец остался один.

– Что ты видел, Исинкрит?

– Я видел, что духи очень голодны, вождь. – Шаман поднял взор к небу. – Чтобы насытиться, они выбрали твоего сына.

– Я бы мог напоить их так, что они купались в ней! Но ты увидел на небесном полотне Дюн-Хан.

Больше всего Кветан хотел сейчас напоить духов кровью шамана, хотя знал его с самого раннего возраста и вместе с ним прошел через многое.

– И не я один. Весь наш клан видел, как твой сын призвал их. А еще я видел, как наш род будет лежать мертвым на снегу, и ты знаешь, кто окажется причиной всему этому. И я не рассказал об этом никому, кроме тебя, Кветан. Помни об этом, вождь, если когда-нибудь решишь сомневаться во мне.

Мимо них прошла старуха Эдейне, и ненадолго их разговор прекратился. Кветан никак не мог смириться с тем, что духи порой были так непредсказуемы и кровожадны.

– Ты мог и ошибаться.

– Я может и могу ошибаться, вождь, но мои видения – никогда.

– Мой сын – говорящий с духами, и если он не вернется, это будет большая утрата для всего клана, и ты это не меньше меня понимаешь.

– Дюн-Хан – это наш древний обычай. Каждый сын севера проходит через него и становится мужем.

– Он слишком юн, и ты должен был обучать его, как и своего сына Морескарта. Уверен, ему ты уготовил Дюн-Хан намного позже, хотя он на две зимы старше Хакона.

– Ты можешь мне не верить, вождь, но я говорю правду. Так велели духи. А еще они мне сказали, что сами придут к Хакону, и наступит это, когда он будет готов. – Исинкрит поморщился и открыл свой чум, перед этим взглянув на небо. Дюн-Хан в полнолуние всегда предвещал много крови, и они оба это знали. – Может быть, после того, как он пройдет испытания, я смогу наконец-то заняться им.