Разделение вод

И вот однажды я, видно, съел немытый финик… В общем, схватил меня жуткий понос (после врачи в госпитале сказали, что это дизентерия).

Да, насчет госпиталя – меня положили в Яффский госпиталь. Когда-то он был чумным, но во время походов Наполеона туда клали и раненых, и просто заболевших.

Меня положили в совсем маленькую палату – угловую комнатку, которая раньше, наверное, была просто кладовкой. Вместе со мной в этой комнатке лежал столетний старик-еврей, который уже готовился к переходу в мир иной.

Мой молодой организм (мне тогда было только 20 лет) быстро справился с дизентерией, и я уже не бегал на двор каждые пять минут.

Тем не менее выписывать меня было рано, и чтобы чем-то заняться, я стал помогать ухаживать за стариком. Он, кстати, почти все время спал, только в краткий промежуток бодрствования представился мне, как Иче-Янкель (из чего я рассудил, что он был ашкеназским евреем).

Здоровье мое шло на поправку с каждым днем, старику же день ото дня становилось все хуже и хуже.

И вот однажды ночью я проснулся от хриплого зова:

– Иона! Иона!

– Что вам, Иче-Янкель?

– Подойди ко мне!

Тьма царила в госпитале и тишина, только негромко стонали и хрипели больные, да восковая свечка горела в изголовье постели Иче-Янкеля.

– Вам что-нибудь принести? – спросил я, подойдя к его кровати. В руках старика я заметил эти книги, которые ты, Мойше, сейчас видишь у меня.

– Нет, мне ничего не надо. Я уже скоро умру, я это чувствую.

Потом он приподнялся на кровати (я видел, что ему это дается с огромным трудом), и сказал:

– Я хочу, чтобы кто-то знал мою тайну.

Мне тяжело уносить это на тот свет.

– Я выслушаю вас, – сказал я ему.

Иче-Янкель замолчал, как бы собираясь с мыслями. Молчание длилось долго, и я уже начал опасаться, что старик перешел в лучший мир, так и не открыв мне своей тайны, как Иче-Янкель заговорил.

* * *

Рассказ старика

„В молодости я был пиратом. Ты спросишь, как это случилось? Ха, да на нашем корабле было полно евреев! Правда, надо признать, что евреем был и капитан, и команду он себе подбирал соответствующую.

Я родился в Данциге, мой отец был купцом, и я вырос в порту, между деревянными бортами кораблей, пропахшими смолой и морем. Меня тянуло в плавание, а родители хотели, чтобы я стал таким же купцом, как отец, и провел свою жизнь в конторе за подсчетом монет.

Однажды я удрал зайцем на одном из парусников, стоявших в нашем порту.