Зов Полярной звезды

Под прицелом бликующих линз Вадим сбивчиво затараторил:

– Понимаете… я еще сам не до конца р-разобрался… Факторы – да, их много. Я слышу звуки, даже самые тихие. Плюс обоняние… плюс что-то мне дают мои глаза…

– Ноктолопия?

– Простите?..

– В народе именуется кошачьим зрением. Когда человек одинаково зрит как на дневном свету, так и в сумраке. При должном праксисе вполне можно развить, а у вас возможности для упражнений имелись неограниченные.

– Да… это точно…

– Ну а ловкость – откуда она? Движетесь аки пардус.

Или каждый божий день у себя в заточении гимнастику по Мюллеру делали?

– Мне гимнастику крысы обеспечивали, – невесело улыбнулся Вадим. – У меня с этими тварями война шла не на жизнь, а на смерть. В противном случае они бы все имущество на складе сожрали и меня в придачу. Благодаря им, р-родимым, я так и навострился.

– Вы будете яхонтом в моей коллекции, – пробормотал Барченко и себя же поправил: – Нет, не яхонтом. Диамантом! Но есть одна закавыка… Бокс, борьба – где и от кого вы переняли сии навыки? Не в подземье же нашли преподавателя!

Вадим смутился, снова засбоил:

– Не знаю.

Интуитивно постиг…

– Кулачное ремесло интуитивно не постигается, – сказал Барченко. – Мыслю я, что вы когда-то изучали сии приемы и они закрепились у вас на рефлекторном уровне.

– Р-рефлекторном? Я об этом не думал.

– Вот и изъясняетесь вы забавно. Вроде как по-русски, а вроде как с выговором иноземным… Не было ли у вас предков из Испании, к примеру?

– Не помню.

– Над памятью вашей мы поработаем. Но об этом позже. – Умолк и через миг опалил тремя словами, как инквизитор каплями расплавленного свинца: – Вы меня боитесь?

Но Вадим уже взял свой страх за шкирку, нервы перестали звенеть.

– Боялся. А потом подумал: после того как меня чуть не р-расстреляли, грешно чего-то бояться. Дальше стенки не поставят.

– Это вы верно умозаключили, батенька, – на манер земского доктора пропел главный советский мракобес. – Бытие ваше бренное на волоске висело.

И чтобы вам индульгенцию выписать, пришлось повозиться изрядно. А бояться меня не надо. На меня в политуправлении напраслину возводят: дескать, и жулик, и плут, и с нечистой силой якшаюсь… Не верьте. «Есть многое на свете, друг Горацио…» – и это многое мы на службу государству поставить обязаны. Так же как электричество, пар, радиоволны и прочие открытия, до коих человечество додуматься изволило.

– А я вам для чего? Не ученый, не изобретатель.