Волчий камень

Высокий, темноволосый, носит эспаньолку. Вы наверняка встречали его во дворе. Не могли бы вы передать ему, если увидите, что я заходила сегодня?

Теперь в глазах андалусийца в фартуке отобразилась не только настороженность, но и целая гамма других эмоций, в природе которых Анита разобраться не успела, потому что старик быстро отвернулся и, взявшись за метлу, пробубнил:

– Не знаю, о ком вы говорите, сеньора. Я тут человек новый, мало с кем знаком. Вам лучше спросить у соседей. Извините, сеньора, мне надо работать.

* * *

Когда Анита вернулась в квартиру на Фридрихштрассе, Алекса дома еще не было. Вероника яростно надраивала полы и чертыхалась всякий раз, когда из шкафов, сервантов, а иногда прямо из стен выскакивали механические куклы и принимались за своего «Августина».

– Сил моих нет, Анна Сергевна! – пожаловалась она госпоже, заталкивая шваброй в шкаф дребезжавшего паяца. – Не дом, а балаган какой-то! Ежели хватит памяти, никогда больше на ярмарку не пойду.

Анита приказала согреть чаю и прошла в спальню, где было тихо и полутемно – идеальная обстановка для умственной работы.

Сев в кресло, она разложила на коленях найденные в вельгуновской квартире бумаги и принялась их изучать.

Если предположить, что это шифрованные письма, то вполне вероятно, что цифры в левом углу каждого листа обозначают даты. На одном листе стояло «25.11.48», на двух других – «26.11.48». Двадцать шестое ноября 1848 года – вчерашний день, день смерти Вельгунова! Вполне возможно, это последнее, что он успел написать в своей жизни.

Далее следовала совершенно непонятная цифровая абракадабра. Числа, однозначные и двузначные, были выписаны в аккуратные столбики, в каждом столбике их было по три.

Анита вертела листки так и эдак, смотрела на свет. К шифру требовался ключ. Где его взять?

Вероника принесла на подносе чашку горячего чая и розетку с земляничным вареньем (о, русское варенье! Анита захватила с собой в поездку полугодовой запас) и неслышно, на цыпочках, удалилась.

Она знала: когда хозяйка морщит лоб и сердито поджимает губы, ее лучше не трогать. Анита, не глядя, зачерпнула серебряной ложечкой варенье, рассеянно лизнула и, погруженная в раздумья, даже не почувствовала вкуса.

Отчаявшись что-либо понять в вельгуновских записях, она отложила их в сторону и взялась за «Героя нашего времени». Почему этот роман пользовался у Андрея Еремеевича такой любовью? Или он попал к нему уже потрепанным? Нет, не похоже.