Волчий камень

 – Бежать! – Стресс как средство для повышения аппетита. – Ветеран берлинской полиции Рихард Ранке. – Пренцлауерберг. – Анита нарушает закон. – Надпись на воротах кладбища. – Библиотека Вельгунова. – Содержимое тайника. – Старик-испанец. – Люди, которые ни во что не верят. – Путь к разгадке. – «Передайте через Пабло». – Скамья в Аллее тополей. – Пожар. – Еще одна нить оборвана.

Свет в каморку пробивался сквозь пыльное, затканное паутиной оконце. Максимов открыл глаза, шевельнулся и прикусил губу от боли в запястьях, накрепко стянутых веревками.

Не менее надежно были связаны лодыжки. В таком положении он, по всей вероятности, пробыл долго – тело затекло, кровь пульсировала судорожно и остро.

Сверху на лицо капала холодная вода. Максимов откатился в сторону и попробовал сконцентриро-ваться.

Типичная западня. Угодил он в нее глупо, и по этому поводу теперь сетовать бесполезно. Что случилось, то случилось. Ситуация осложнялась тем, что он понятия не имел, кто его пленил и с какими намерениями.

Он не знал даже имени женщины, за которой был послан следить. И все это по милости Аниты, которой ни с того, ни с сего вдруг в очередной раз вздумалось поиграть в сыщиков. Максимов вспомнил, чем оборачивались предыдущие приключения, и вздохнул. Не кончится это добром, ох, не кончится…

Каморка, судя по всему, – подвал. Сыро и холодно, свет сквозь окошко просачивается сверху вниз. Максимов взглянул на полукруглый проем, забранный деревянной решеткой. Решетка – пустяк, даже отсюда видно, что планки прогнили, выломать их не составит труда.

Проем неширок, но при известной сноровке через него можно протиснуться наружу. Осталась ерунда – избавиться от веревок.

Максимов оглядел подвал и приуныл. Голые стены, маленькая дверца и никаких предметов, если не считать истлевшего соломенного тюфяка в углу.

Света было немного, быстро темнело, короткий ноябрьский день уже заканчивался. Максимов лежал на мокром каменном полу и дрожал от холода. Из-за пределов подвала не доносилось никаких звуков, зато совсем близко, под полом, что-то шебуршало.

Крысы?

Так и есть! Шорох стал слышен отчетливее, и Максимов вздрогнул, ощутив мягкое прикосновение к ноге. Этого еще не хватало… Он вжался в стену, заерзал, но крыс это не напугало. Они деловито сновали по полу, обнюхивая неожиданную находку. В лицо беспомощно лежавшего человека ткнулись жесткие смрадные усы, обнаженную руку, на которой задрался рукав, обжег укус колких, как шипы, зубов.