Мрачная история

Но мы к ним не лезем, а они к нам не суются.

Марта поставила кружку на стол и, поднявшись со стула, подошла к окну.

– Прям вот никто не вредит?

– Я же говорю, внучка, разные есть. Вот, к примеру, на Гнилом болоте поселилась болотная тварь. Года три уже там хозяйничает. Ты, наверное, их нравы знаешь – с этим народом договориться никак нельзя. Не только люди, но и сами неживые с тех пор это место гиблое стороной обходят. К ней в лапы попадешь – пиши пропало.

– Утащила уже кого-нибудь?

– А кто ж знает? – пожала плечами старушка.

– Ну почему же не спросишь? – вполголоса проговорила Марта, не отрывая взгляда от леса, ровной стеной возвышавшегося на краю деревни.

– Чего говоришь, внучка?

– Да ничего, бабуль, ничего, – улыбнулась девушка и обняла старушку. – Как же я рада, что к тебе приехала!

Бабушка засмущалась и, опустив взгляд, засмеялась почти беззвучным старческим смехом.

– Я уж думала, что и не увижу тебя больше, Марточка. Как уехала в свой Лёдсбург, так и пропала.

– Бабуль, я же тебе письма писала. Ты получала их?

– Да что эти письма? – махнула та рукой. – С письмами разве посидишь вот так на кухне? Чаю с ними разве попьешь? Что от них толку?

– Ладно, тогда не буду больше писать, – сдерживая улыбку, серьезно произнесла Марта.

– Я тебе дам – не буду. Я тебе дам!

Бабушка шутливо погрозила кулаком внучке и рассмеялась вслед за ней.

– Ты мне лучше расскажи, чему там тебя в школе этой учат?

– Разному… – уклончиво ответила Марта. – У нас много предметов есть.

– И нежить гробить тоже учат?

– А как же, бабуль, это же Школа воинов, да и факультет у меня так и называется – борьбы с нежитью.

Старушка вздохнула и покачала головой.

– Ну и зачем тебе это нужно, Марточка? Ты же девочка, пошла бы, как все, выучилась бы на лекаря, хоть человеческого, хоть животного.

– А воины разве людям не помогают?

– А кто его знает? У нас их здесь отродясь не было. Жили мирно всю жизнь и еще столько же проживем. Что ж хорошего – убивать? А, внучка?

– Не убивать, а защищать, бабуль.

Взгляд Марты снова стал жестким и колючим. Отстранившись от бабушки, она села за стол, подперев рукой подбородок.

– Ты же сама говоришь, что не знаешь, что с мельником стало.