Варадеро не будет

Или как там?

– Тараниопу, поправила девушка. Затем, будто примеряя на себя новое имя, несколько раз проговорила. – Таня… Таня… Тараниопу Таня.

И в конце добавила что-то из своей абракадабры. Сразу после её слов поднялся гвалт. Моторин и не представлял, что всего трое детей могут так шуметь. Мальчишки, активно работая локтями и даже лбами, норовили оказаться поближе к молодому человеку, каждый кричал своё имя, добавляя при этом кучу ничего не значащих для путешественника слов. Наконец, Пашка не выдержал.

– А ну тихо! – крикнул он так, что правая рука отдалась тупой болью.

Мгновенно воцарилась абсолютная тишина, как в космосе. Дети замерли, боясь пошевелиться. Ну вот, подумал Моторин, первое слово по-русски, которое они выучили, не «мама» или «папа», а «тихо». Хорошо, что не «заткнись». Он ткнул пальцем в первого попавшегося и вопросительно дёрнул подбородком.

– Варап Сапа, – с готовностью доложил мальчишка.

Глаза его блестели, на губах прочно держалась гордая улыбка. Самому Варапу было на вид лет десять, крепкий, но худенький, ни капли лишнего жира.

Чёрные до синевы волосы заплетены в тугую косу и спускаются до самых лопаток. Одет в одну кожаную набедренную повязку, за поясом которой Моторин узнал очертания каменного ножа. Вояка…

– Будешь… – он на секунду задумался. – Марат. – Ткнул мальчишку в грудь и повторил. – Марат.

– Марат, Марат, – загомонили все трое и место переименованного тут же занял следующий.

Через минуту Тараниопу окликнула детей уже новыми именами:

– Марат, Антон, Дариа!

– Дарья, – поправил её Пашка.

 – Дарья, это Даша. Даша.

– Даша, – смачно проговорила Таня и повторила призыв. – Марат, Антон, Даша!

– Таня, – смущённо прервал её Моторин.

Девушка с готовностью повернулась к нему. Вот я дурак, подумал молодой человек. Всех назвал. А себя?

– Паша, – он ткнул себя в грудь левой, здоровой рукой. – Паша Моторин.

С криком «Паша!» на него накинулись все четверо. Как, оказывается, приятно, когда тебя обнимают дети…

В процессе осмотра вырубки, Моторин выяснил, что проживающий здесь индеец занимался добычей соли.

Выпаривал её именно в той самой, каменной чаше, за которой так удачно прятался вечером Пашка. Кроме того, на открытом месте нашлись две полосы кукурузы, до спелости им ещё месяца два, узкое длинное поле, засеянное растением, очень похожим на овёс, небольшая посадка картошки, и грядка кабачков.

Два остальных вигвама выглядели нежилыми.