Полюс вечного холода

Скелетов не оказалось, да и сложно поверить, что мамонты сговорились умирать в этой яме, а потом еще и настил сверху положили. Сто процентов: постарались добытчики. Русские, якуты, тунгусы? Автографов нет, постеснялись. Ясно, что собирают для себя, в обход государственных служб, а после сбывают добытое иностранцам или знакомым кустарям, которые изготавливают из сырья различные модные безделицы. Может статься, что и обитатель избушки на курьих ножках имеет к этому промыслу непосредственное отношение.

Расследование отложим на попозже.

Но нет – ни дыхания, подобного всхрапам кузнечного меха, ни гулкой поступи, ни сатанинского рычания. Зверюга не собиралась преследовать убогого человечка. Или обладала мозгом мезозойского ящера: потеряв жертву из вида, удалилась в поисках новой добычи.

Вадиму казалось, что выбраться из копанки – невелика хитрость. Подгреб к стене побольше бивней, полез на них и… они разъехались под ним. Он покатился кубарем, еще и по шее тяжеленной костяной чуркой получил.

Вадим потер ушибленный загривок и взялся за дело более основательно. Сложил из бивней что-то навроде поленницы, а к ней пристроил две приступки, одна другой ниже. По ним, как по ступенькам, он взошел наверх и вытянул руку, в надежде достать до края ямы.

Не дотянулся на каких-нибудь пять-шесть дюймов. Это что же – снова слезать и громоздить пирамиду повыше? А дневной свет уже меркнет, скоро совсем стемнеет. Друзья устроят переполох, кинутся искать. Не попались бы давешнему мастодонту…

Вадим почти не испытал удивления, когда из-за края ямины протянулась рука. Стало быть, не только кинулись, но и нашли. А он, дурак, на них дулся!

Вадим подпрыгнул, схватился за спасительную длань. Она была маленькой, женской.

Поленница из бивней с гуркотом развалилась, но это уже ровным счетом ничего не значило. Под свободную левую подвернулся выперший из дерна корень, Вадим подтянулся и через пару секунд уже стоял на четвереньках у рытвины, по-собачьи отряхиваясь.

– Спасибо, выручила… – завелся он с изъявлениями признательности, да и замолчал, обескураженный.

Перед ним стояла вовсе не Генриетта, а девушка кукольного росточка и такой же кукольной наружности.