Песня стихий

– Раньше могла, сейчас с трудом смогу что-либо сделать, – она протянула раскрытую ладонь, на которой практически исчез узор. Опережая вопрос дочери, она объяснила: – Это моё наказание. За тайну и проступок перед тобой. Я совершила то, что не вызывает гордости и уважения. Тогда я была уверена, что это единственный шанс обезопасить тебя от этого мира. Я хотела для тебя нормальной жизни, которой была лишена.

– Ты забрала мои силы?

Екатерина ждала этого самого главного для неё вопроса. Она посмотрела на сестёр, будто искала в них поддержку, но ни одна из них не смогла помочь.

На него Екатерине пришлось отвечать самой. В момент смятения матери Рита уже знала, каким будет ответ.

Она подошла к окну и, всматриваясь в безлюдную улицу, искала объяснение этому поступку. Что заставило маму так обойтись с ней?

– Зачем? – тихо спросила Рита, всё так же блуждая взглядом по холодному свету уличных фонарей. – Как ты могла отнять у меня то, что принадлежало мне?

Екатерина не могла дать ответ, на этот раз вмешалась тётя Лена.

Она спасла сестру от потока вопросов, который племянница могла выплеснуть сейчас.

– В этом не только её вина, Рита. Мы виноваты перед тобой, все трое. Ты вправе злиться на нас, но на тот момент мы думали, что так будет лучше. Мы провели обряд в надежде, что он разорвёт твою связь с магическим миром, и ты сможешь жить по-другому, – пыталась объяснить она.

– Если бы тогда послушали меня, то всего этого сейчас избежали бы, – фыркнула Виктория. Рита удивилась тому, что тётка, которая, как она считала, недолюбливает её, была против такого решения.

– Это я оживила игрушки?

– Да, в тот момент мы поняли, что твоя сила не такая, как у других чародеев. Дети не могут использовать подобные чары, а тебе для этого понадобился всего лишь один маленький вдох, – восторгалась Виктория. – Я предполагала, что обряд сокрытия может не сработать, но всё получилось, а от этих четверых я предлагала избавиться, но кто меня слушал?

– Мама нашла для них лучшее применение, – Рита даже не взглянула на неё.

Было невыносимо видеть глаза женщины, которая лгала ей столько лет. – Что это за штуковина? – положив перед ними золотой амулет, спросила Марго. – Я нашла его в сундуке, он принадлежал графине Браун, которая ветра погоняла, – хихикнула она.

Выражения лиц тёток посуровели. Словно Маргарита осмелилась произнести непозволительную грубость.

– Ничего смешного, – осадила Елена. – Она – наш предок.