Черный грифон

Над кустами, то скрываясь в них, то снова поднимая меховую спину, возилась массивная тёмно-бурая туша. Внезапно зверь поднял носатую морду и недовольно глянул на конкурента.

– Ой-ё! Медведь! – чуть слышно, почти про себя, воскликнул Платон и замер.

Что делать? Лезть на дерево? Так общеизвестно, что медведи лазают не хуже, а то и лучше человека. И уж точно лучше непривычного к лесу городского жителя. Убежать? Да уж, убежишь от медведя, если он в броске развивает скорость до семидесяти километров в час.

И уж точно не стоит пытаться подстрелить лесного хозяина из той пародии на оружие, что смастерил Смирнов.

Оставалось одно. Когда-то, ещё в детстве, Платон узнал, что лучше всего при встрече с медведем притвориться мёртвым. Мол, всё равно, ни убежать, ни спрятаться на дереве не получится. Так что он ткнулся ничком в землю и, закрыв глаза, постарался дышать потише. Сердце колотило так, что медведь, похоже, слышал его удары. Дыхание превратилось в короткие беззвучные всхлипы, а по лбу потёк липкий, неприятный, холодный пот. Такой «мертвец» мог обмануть только очень доверчивого медведя, но Платон продолжал притворяться, тем более, ничего другого не оставалось – треск кустов малины слышался всё ближе.

Наконец раздался негромкий короткий рык, и над ухом послышалось шумное сопение. Смирнов, не открывая глаз, чувствовал, как зверь подошёл к нему, склонился над плечом, тщательно обнюхал голову. После чего пару раз фыркнул и на голову Платона посыпалось что-то мелкое, после чего стало тихо.

Молодой человек полежал ещё с минуту, но ничего не произошло. Тогда он осторожно открыл глаза, приподнял голову и, опираясь на ладони, осмотрелся. Медведя нигде не было, а прямо перед лицом в земле виднелись пять тонких канавок, явно прочерченных когтями. Платон приложил к ним ладонь и присвистнул. Чтобы попасть в след, пальцы пришлось растопырить, насколько возможно.

И тут руки подломились, Смирнов рухнул лицом на землю и, неожиданно для себя, заплакал. Только сейчас он в полной мере осознал, насколько был близок к смерти.

– Да куда же я попал? – шёпотом спросил он неизвестно кого.

Ответа не было.

Платон лежал на земле ещё пару минут. Руки и ноги дрожали, подняться не было сил. Наконец, волна запоздалой паники прошла, он смог сесть, затем и встать, опираясь о ствол дерева. Но теперь ему было страшно. Казалось, за каждым кустом, под каждым корнем, его ждёт хищник, и любое неосторожное движение приведёт к немедленной атаке.