Проводник

Я закричал на него своей окровавленной, слюнявой и сопливой мордой, и со всем прочим потекли еще и слезы. Мозг, вскипевший от горячки, отказывался воспринимать это безумие сквозь закрытые грязной липкой пеленой глаза и заложенные уши.

Сразу после я взглянул врагу в глаз и полной грудью вдохнул, страстно желая высосать его душу, напитаться его силой, и сделать все, что угодно, лишь бы страдания закончились. Показалось, что в этот момент с его лица воспарила сизая дамка. Она залетала мне в рот, и, черт возьми, как же это было приятно! Все, все без остатка – все мое, и только мое!

Сознание угасало, и организм, держащийся вдолг, позволил себе отключиться.

Больше никто не кричит, не болеет. Они заткнулись, и только Хаш улыбался в душе.

Глава 3

Очнулся в лазарете. Двигаться даже не пытался. Сквозь марево слипшихся глаз и пелену мрака на меня смотрела Мия.

– Воды, – прошептал я высохшими губами.

Через мгновение вода сладким и прохладным ручейком потекла в горло, орошая его стенки. Она пролилась и стекала по щекам.

С трудом поборол в себе желание впиться в живительную жидкость и – как пить дать – поперхнуться. Когда половина кувшина вылилась, я улыбнулся от удовольствия и воспоминаний о забавных моментах, с такими ситуациями связанными.

– Поцелуй, – попросил я теперь.

Мы не спешили.

«Все, счастье достигнуто – можешь хоть сейчас меня забирать, костлявая».

– Я люблю тебя.

Жена, все это время державшаяся, заплакала.

– О боже, что-то стряслось, красотка? – хотел я ее отвлечь.

Она, долго молча, смотрела мне в глаза, которые тоже стали намокать. Когда же наконец преобразится та тупорылая часть человечности, из-за которой я забываю обращаться к ментальному? Я прочувствовал ее и захотел услышать ее мысли. Но там ничего выразительного не было. И не потому, что она блокировала, а потому что сознательно отгоняла мысли об этом. Настолько они были ей противны. Я понимал, что она разведется со мной, когда мы окажемся в достаточно безопасном, цивилизованном ареале.

Для меня это было логично, естественно, неотвратимо, но все равно страшно.

– Ступай к детям. Мне уже ничто не угрожает. – Я взял ее нежную руку.

– Ты раньше не ходил во сне? – спросила она.

– … Только под наркотиками. А что?

– Ты всех тут напугал ночью. – Она прикоснулась к моему лбу.

– Давай попробую…

К соседней «койке» был приставлен импровизированный костыль. Она подала его мне и помогла. Сначала ступня – покрутили – хорошо. Затем обе ноги.