Проводник

 – Она достала меч из ножен, и лезвие сразу сверкнуло янтарным серебром. – Вот, смотри…

Небольшое время на концентрацию с прищуренными глазами и взмах в сторону. Сразу после резкого движения она поднесла левую ладонь к тому месту, где закончился удар, и дунула в том же направлении, как будто послала воздушный поцелуй. Мгновенный всполох тусклых искр и ближайшее дерево треснуло и накренилось, наполовину перерубленное.

Все мужики с интересом наблюдали, хотя Шаттьях однажды этот прием видел, и даже лошади приостановились, оглянувшись – не атакуют ли.

– Продолжение удара на расстоянии, – пояснила Люциана с улыбкой.

Повисло молчание. Евгений успел заметить, как царапина в пространстве со скоростью стрелы преодолела три с половиной метра.

– Это… Вы не перестаете удивлять, – признался Женя. – А это как-то зависит от твоего меча?

– Я к нему привыкла; он идеально лежит в руке и удобный. Но, думаю, я и с другим оружием смогла бы, просто может получиться не сразу.

– Неужели ты можешь лупить так направо и налево? – почувствовал Евгений сговорчивого собеседника.

– Не совсем. Трудно объяснить, но каждый раз перед ударом мне нужно собраться. Это отнимает силы. Это похоже на… как будто я устаю и теряю интерес к этому. Поэтому с какого-то раза получается все хуже и хуже. От расстояния многое зависит – если бы дерево стояло в три раза дальше, эффект был бы намного слабее.

Жене Люциана нравилась все больше.

– А ты чем особенный? – спросила она после небольшой паузы.

– Раньше Тьма проявилась, дома – Свет и все, что пожелаешь при поддержке эгрегора. Теперь вот вампир. Кстати, приходите как-нибудь на Землю – вам понравится, уверяю. – Искренняя улыбка половиной лица сделала момент лишь еще более зловещим.

– Я подумаю… А что значит «вампир»?

– Могу высасывать жизненную энергию и немного случайных знаний из только что усопшего.

– То есть души? – спросила Люциана, и остальные прислушались.

– Вряд ли души можно засосать. Это незыблемая, самая последняя и наиболее важная сущность. Сам Создатель должен был исключить возможность утраты самой самости объекта, иначе бы все во Вселенной потеряло смысл.