Искра

Опять же – то ли еще будет…

Примерно в указанном направлении я вскоре нашел почти пустующую просторную, как и все здесь, простую, скромную, темную и суровую столовую. Здесь мне дали ту же похлебку, что и раньше. Жаль, но первый опыт почти всегда самый обильный и сладостный.

Надо признать, от такого медицинского сервиса у меня голова пошла кругом. Но когда я вышел наружу и вспомнил про палатку, я быстро отрезвел.

«Блин, я бомжара пархатый».

Ее уже заботливо разложили для меня – первый раз не стали учить самодеятельности.

Скорее всего, тупо жалко палатку.

Крылья летучих мышей – первая ассоциация, которая возникла у меня при рассмотрении материала. Сшитых, разумеется, множеством грубых швов. Но издалека она почти ничем не отличалась от светло-коричневой туристической, произведенной в Советском Союзе. Помню папину – не жаловался – юн был.

Внутри лежало огромное и довольно толстое одеяло из нескольких слоев мешковины, что на мне. Оно манило меня свалиться и отрубиться часов на восемь.

«Дома» я страдал бессонницей, так что восемь часов – это почти недостижимый для меня барьер. Однако, я решил повременить и немного прогуляться, чтобы найти палатку Юлии.

Это и обрадовало, и одновременно разочаровало. Я увидел сразу несколько таких же палаток… Да еще и чуть не по другую сторону от отростка-корпуса.

«Ага, сволочи, я вас, „защитничков“ чертовых, непонятно зачем прячущих от меня женщин, еще на Земельке повидал вдоволь».

Но «смелость, терпение, интеллект, хитропопость, подлость, деньги и прочее города берут», и судьба в очередной раз здесь вспомнила про мое жалкое существование – она вознаградила мои труды.

Как раз в ближайшей ко мне палатке Юля, видимо, расстилалась поудобнее и на мгновение встала, чтобы размять спину и ноги. Невероятно, что она вообще так поступила.

Вообще в такой кондиции на свидание идти негоже. Бывало и меньше причин для осечек… Хотя. Единственная причина осечек – это предательское поведение неконтролируемого разума.

«Блин, я правда такую мудрость сморозил? Надо разжиться писательскими принадлежностями. На родной планете всем матным словом было все равно, что бы я ни писал, но здесь в этом может быть больше смысла».

Было еще светло, так что я выжидал, когда все отвернутся, и только потом пробегал или прокрадывался. Наконец, мне удалось достичь заветной цели, и, пока никто не видел, я открыл ее палатку. Слава богу, она все еще была внутри и уже почти заснула.