Четвертый коготь дракона

Алекс, например, уже давно носил достаточно широкие штаны и светлый пиджак, длинный настолько, чтобы скрыть все интимности. Однако этот юнец, похоже, за ультрасовременными веяниями не следил.

За всю дорогу он не произнес ни единого слова. Сидел угрюмый, погруженный в себя, и вертел в руках то ли стек, то ли хлыстик – вещицу абсолютно бесполезную, предназначенную лишь для того, чтобы чем-то занять руки. Оглядев юнца как следует, Анита нахмурилась. Подросток еще, ему бы больше подошла гимназическая куртка, а он туда же – норовит выглядеть записным фатом.

– По мне, лучшая в мире армия – австрийская, – разговорился меж тем усатый вояка, приглаживая ладонями свои обширные залысины. – Фельдмаршал Радецкий – настоящий гений, равных ему, пожалуй, и не сыщется…

– Так уж и не сыщется? – поморщился Максимов. – А по мне, австрияки – никудышные воины. Как славно поколотили их в прошлом году в Милане!

Безмолвный юноша внезапно вскочил с места, занес над головой свой хлыстик и прошипел сквозь зубы на ломаном французском:

– Вы забываетесь, сударь! Я этого так не оставлю!

В его голосе и во всей позе было столько патетики, что Анита улыбнулась.

– Что вам не понравилось в моих словах, молодой человек?

– Вы оскорбили австрийскую армию, и я требую, чтобы вы немедленно извинились!

– А вы австриец? – полюбопытствовала Анита.

– Да, – с достоинством ответил щеголь, хотел добавить еще что-то, но сдержался.

Максимов отпустил его руку, промолвил наставительно:

– Следовало бы задать вам взбучку за непочтительное отношение к старшим, но на первый раз воздержусь. Вагонные споры – последнее дело.

Тут бы конфликту и улечься, но австрийский отрок оказался настырным.

– Это уже второе оскорбление! – забушевал он с новой силой, убрав, однако, хлыстик за спину. – На сей раз личное!

– Надо же! – делано изумился Максимов. – Я и не заметил.

– Алекс, – сочла нужным вмешаться Анита, – оставь его в покое.

Остальные пассажиры, сидевшие рядом, молчали, прислушиваясь к перепалке соседей. Происшествие их забавляло.

– Чего вы хотите? – спросил Максимов уже без иронии.

– Сатисфакции! – торжественно провозгласил юнец.