Шелихов. Восхождение

– Да я искал туалет и заблудился, – произнёс Глеб, в полумраке его глаза замерцали сиреневым.

– Девочки, вы проспорили мне желания. Я же говорил, что он просто заблудился, – презрительно сплюнул Виктор.

***

– Ты не перегнул палку?

– Да с ними по-другому нельзя. Застоялись отпрыски владеющих, хлеба и зрелищ им подавай. Да желательно, чтоб мурашки по телу и побольше на грани риска.

– Не боишься получить по шапке, от их не менее родовитых родственников?

– Нет, когда они записываются на квест, то заключают договор, где все прописывается и идут они на это добровольно.

Мужчина, нажал на глазницу черепа.

– Ариночка, пару бокальчиков организуй, деточка. И достаньте, будьте добры из своих запасников шоколадки и лимончик. Мне тут на днях деловой партнер презентовал Camus XO, не желаешь отведать? – этот вопрос уже был задан гостю, утонувшему в большом кожаном кресле.

Но ответить он не успел, дверь открылась и цокая каблучками с подносом в руках, прошла секретарь – референт, в полной тишине процокав до журнального столика и опустив поднос на стол, томно вздохнув хлопая пушистыми ресничками зашагала к выходу.

– Выпьем же, друг мой, – хлопнула крышка бутылки и по кабинету распространились ароматы сухих трав. Коньяк был разлит, пригублен и грелся в мужских руках, покачиваясь в бокалах с неспешностью старой французской графини, вспоминавшей о бурной разгульной молодости.

***

Дворцовая Пристань встретила своими молчаливыми грозными львами и мерным покачиванием воды, от которой тянуло водорослями и прохладой.

Один за другим, подъехали Анна, Виктор и Надя, они уже оглядывались по сторонам в поисках Глеба, когда он неожиданно вышел из тени, тем самым, напугав девчонок до чертиков.

–Так нельзя, Глеб. Можно и до инфаркта довести, – Надя и здесь не изменила себе и была в легком платье, развивающимся от небольшого ветерка и открывая соблазнительные коленки.

Но сейчас, он лишь усмехнулся в ответ. Черты его лица вдруг стали острее. Под глазами появились заметные впадины, придавая в темноте зловещий вид. Даже осанка и та стала другой. Вечно ссутулившийся и неуверенный в себе Глеб, задышал полной грудью и расправил плечи.

А взгляд искрил хищностью.