Безумный угар. Жертва

Я посмотрел на его подружку, выражение лица той осталось невозмутимым, без единого намека на эмоцию, словно у манекена из бутика. Но ее вечно ошарашенные глаза были в полнейшем разладе со спокойным телом и мимикой, и выдавали бушевавший внутри пожар, причиной которого уже без всяких сомнений являлся ваш скромный герой. Сомнения отпали в тот злополучный вечер, который пронзил мой невинный рассудок развратным бедламом, творившимся в их квартире. А сейчас, когда наши взгляды пересеклись, ее широко раскрытые глаза забегали словно ошпаренные, а затем, застыв, принялись сверлить во мне сквозную дыру.

Пока ее муженек продолжал тарахтеть о своем, мы с женщиной какие-то секунды нелепо смотрели друг на друга – я с неловкостью, она с вожделением.

– Так ты обижен чем на нас? – поинтересовался Михаил, в конце неувлекательной тирады.

– Нет… Конечно, нет. Все в порядке, – неуверенно ответил я и наконец-то высвободился от гипнотического взгляда его сумасшедшей подружки.

– Это очень хорошо. Это очень хорошо, – повторил он, вероятно, оттягивая время для раздумий.

– Как говорится, что происходит в Вегасе, остается в Вегасе, – заулыбался он так широко, что стали видны золотые коронки крайних зубов.

Эта идиотская улыбка вкупе с фразой из голливудских фильмом вызвали у меня чувство стыда, совершенно не остывшего, хотя со странного застолья с парой Михаила и Изольды времени прошло порядком.

– Предложение, значит, такое, – продолжил он. – Сегодня футбол. А все нормальные мужики любят футбол.

Вдруг он довольно резво и совершенно беззастенчиво обхватил мое худое плечо и начал наминать своей здоровенной ладонью, якобы оценивая мою несуществующую мышечную массу.

– Глянь, какая бицуха, Изольда! Ты только посмотри, Изольда! – провозгласил Михаил.

Но та осталась совершенно хладнокровной к призывам муженька.

– Качаешься? – спросил Михаил, продолжая вызывающе наминать мою руку.

Не могу объяснить, почему я так долго позволял ему совершать свои дикие манипуляции, возможно, причиной тому стал эффект неожиданности и настороженность к его внушительной и мощной фигуре.

– Нет, – зардевшись, ответил я и наконец-то высвободился из неприятного захвата.

– Да ладно тебе, не скромничай, – снова широко заулыбался Михаил, а затем снова произнес те же вводные слова, что и прежде. – Предложение, значит, такое. Купим пивка и посидим у нас по-семейному, поболеем за наших хромых миллионеров.