Большая политика

Большая политика

Евгений Белкин

RED. Fiction

Что же происходит там, на условных вершинах власти? Простому люду обычно это мало известно, но за все гнилые плоды «верхушечных распрей» расплачиваться именно ему.

В безымянном российском регионе, которого не найти на карте даже опытным глазом, губернатор и прокурор громко ссорятся. Многоголосый диспут перерастает в настоящую войну без победителя, но зато – с четко очерченным проигравшим.

«Большая политика» – экспериментальная аллюзия на актуальное общество, где желания и потребности обычного человека ничего не значат, а его жизнь – всего лишь несчастное мгновение на фоне алчности и глупости чиновничьего произвола.

Саркастичная и едкая история под родным и неповторимым соусом из русской классики – говорящие фамилии, характерные герои и многословные реплики открывают глаза на черствую реальность, полную абсурда, желчи и парадокса.

Евгений Белкин

Большая политика

– Ааа…апчхиии…, – громко, раскатисто, подобно выстрелу носовой пушки боевого корабля, чихнул Вячеслав Никанорович.

– Будьте здоровы! Многие лета! – немедля угодливо посыпалось со всех сторон. Вячеслав Никанорович степенно вытер носовые раструбы платком размером с простыню, едва заметно признательно покачивая головой и царственно, сквозь зубы, еле слышно благодарил: «Спасибо, спасибо». При этом статусные губы особо не утруждались, обкарнывая первую и последнюю буквы, оставляя довольствоваться куцым «Пасиб».

– Слава, – простонала невеста, капризно топнув ножкой, – ты такими залпами всех гостей распугаешь. И ради Бога, заканчивай дела, мы ужасно опаздываем!

Молодая, в бежевом платье от кутюр, стояла перед большим зеркалом. Вокруг нее, словно механики вокруг болида «Формулы-1» на пит-стопе, увивались стилисты, визажисты, дизайнеры, лихорадочно нанося последние штрихи на прическу и макияж. Ее пышные телеса и легкие морщинки вокруг глаз безжалостно свидетельствовали, что титул «молодая» – лишь дань традиции, не имеющей прямого отношения к возрасту.

– Людочка, – взмолился Вячеслав Никанорович, – я только вас и жду. Дома, в неформальной обстановке, он любовно называл ее «розмаринка ты моя», смутно ассоциируя это слово с помесью розы и чего-то заграничного и возвышенного, но сейчас, среди чужих людей, жених счел неуместным столь интимное обращение.