Большая политика

– Он мне заявил… – сцепив зубы, обиженно, в полголоса, задыхаясь от праведного гнева, процедил губернатор, – он мне заявил, что у меня костюм сопливый! – выложил козырь губернатор.

– Как… какой? – начал заикаться от ужаса ничего не понимающий Монеткин. Дело принимало скверный оборот, об пьянящей атмосфере пришлось на время забыть.

– С зеленоватой! – бешено вращая глазами, старался не сорваться на крик Вячеслав Никанорович, – Подлец, душегуб! Нет, тут без Москвы не обошлось, чую всем нутром, оттуда ветер дует.

Да-а, – у Монеткина подкосились ноги, и он, протяжно выдохнув, плюхнулся на очень кстати стоящий «венский» стул, – тут, похоже, большая политика замешана, никто из местных не отважится на такой риск.

– Угу, – удрученно кивнул губернатор, – только мы еще посмотрим, чья возьмет!

– А вы осмотрелись? – озарила догадка помощника, – может, так сказать, сопелюшка правда, где-то притаилась, подлюка, маленькая такая, а Павел Лаврентьевич по-дружески то вам и подсказал.

– За что ты деньги получаешь! – сокрушенно покачал головой Вячеслав Никанорович, – да будь я в силе, никто и пикнуть не посмел бы! Они фотографировались бы с этой соплей, да целовали бы эту соплю, еще и почитали за высшую милость, оказанную им!

Поучая помощника, губернатор внимательно всматривался в свое отражение в большом зеркале, перед которым ранее наводила марафет невеста.

– Тем более, что ничего и нет, – кручинясь, в глубокой задумчивости пробормотал он, не обнаружив ничего инородного на своем шикарном костюме,

– Может, коллегию на понедельник соберем, – пытался конструктивно соображать Монеткин, – Павла Лаврентьевича персонально вызовем, да и…

– И что? – недобро сощурился Вячеслав Никанорович, предчувствуя ляп помощника.

– Да и… ну… – Монеткин по выражению лица шефа уже догадался, что оплошал, но еще не мог понять, как именно, и неуверенно, спотыкаясь и оговариваясь, сформулировал корявенькое, – и на коллегии разберем его поведение.

– Чем!? Чем я его разбирать буду!? – почти заорал негодующий губернатор, – это ж прокурор! Он же мне не подчиняется!

Собеседники задумались, собираясь с мыслями. Свадебное торжество, сулившее лишь положительные эмоции, вдруг обернулось жесткой политической интригой, хорошенько поскоблив которую, можно было обнаружить и тайный заговор, и властный переворот, и иные самые мрачные перспективы.