Дерни смерть за саван

– Конечно, не бросим, – подтвердил, перезаряжая револьвер. – Я закрыл все окна, теперь сюда никто не пролезет. А дом я завтра укреплю, будет настоящий бастион.

Анита подозвала уже успокоившуюся служанку, вдвоем они сняли со стола испорченную скатерть.

– Так и станем жить в осаде?

– Зачем же? Завтра поставим в известность полицию, пусть оградят нас от вторжений.

Остаток ночи прошел без эксцессов. Максимов просидел до утра в гостиной, держа револьвер наготове. Не спали и остальные. Вероника совершила вылазку на кухню и принесла всем подкрепиться – нарезанный ломтиками сыр и бутылку ранси.

– Раз у них свет клином сошелся на этом доме, то вот она – нить. Потянем за нее – вытянем всю правду, – заявил Максимов, набивая рот пахучим манчего. – Нелли уже немного знакома с соседями, они что-нибудь да расскажут… Имеются среди них старожилы?

– Да. – Кончита ничего не ела, сидела, сосредоточившись.

– Тогда с нее и начнем.

– Но сначала – в полицию.

Когда пробило семь, Максимов с предельной осторожностью открыл дверь и выглянул во двор. Там никого не было, по газонам скакали веселые солнечные зайчики – блики, отраженные от разбитых стекол. Держа в согнутой руке верный «Дрейзе», Максимов обошел дом по часовой стрелке и не обнаружил ни малейших признаков присутствия врага.

– Разбежалась нечистая сила… Надолго ли?

Из соображений безопасности окна решили покуда не раскупоривать. Выполняя свое обещание, Максимов предпринял еще кое-что: навесил на дверь дополнительный засов, деревянные заглушки в стенных отверстиях заменил на стальные болты (благо в мастерской Хорхе имелся избыток разнообразных деталей и инструментов), а слуховое окошко на чердаке забил четырехдюймовыми гвоздями.

– Теперь нам никто не страшен!

Лишь после этого он засобирался в город. Требовалось известить о ночной перестрелке полицию Аранжуэца, однако Алекс опасался, как бы в его отсутствие не произошло повторного нападения. В доме оставались три женщины… так себе гарнизон.

– Жаль, что Хорхе не позаботился о каком-нибудь средстве передвижения! Я бы сейчас и за полудохлую клячу полцарства отдал.