Волчьи ворота

По его расчетам путь туда-обратно по хорошей дороге должен занять не больше двадцати минут, что он объяснит очередью, которая нередко собиралась из-за приезжих, проезжих и заплутавших туристов. Однако, охватив весь список продуктов, Самсон понял, что ни на какую трассу уже не пойдет. В его руках повисли два тяжелых пакета, и сгорбленный, но с чистой совестью, он зашагал домой. Прошагал Самсон недолго: уже через сотню метров от магазина его шаг стал неровным, в спине заломило, и мальчик опустил пакеты на землю.

«Погорячился», – мысленно сказал он себе, глядя на свою ношу.

Можно было разделить поход на две части. Так бы он подольше погулял и со спиной было бы все в порядке. Теперь он не мог бросить груз. Не мог даже оставить один из пакетов на время, потому что в их тихом, скромном хуторе у подобных вещей иногда появлялись ноги.

Самсон решил немного размять больную спину. Прогнулся назад, потом вперед и снова назад. Он начал делать наклоны более интенсивно и вдруг понял, что стоит напротив двора Покойченко.

В доме было темно, вокруг тихо, и Самсон внезапно подумал, что дед Фоминко перед своей смертью наверняка наложил на жилище проклятье. Двор после уборки смотрелся зловеще неприхотливо. Под луной Самсон видел голые участки земли, некогда занятые сорняком и дикой ежевикой, и ему казалось, что нет ничего более скрытного и пугающего, чем чернеющие залысины в коротко выстриженной траве.

Дальняя часть дома скрывалась под плотной тенью дуба. Ближняя была открыта глазам прохожих, и Самсон заметил, что облупившиеся стены в бледном освещении мерцают желтизной.

«Что бы это значило? – подумал он. – Светлячки?»

Самсон присмотрелся и, увлеченный странным зрелищем, не заметил, как со спины к нему подобралась тень.

– Кого потерял, малый? – раздался строгий голос.

Самсон выпрямился, как шпага.

Если бы в его руках были пакеты, их ручки уже бы отскочили от оснований. Мальчик так сильно дернулся, что боль, пронзившая спину, достигла мочки уха, пронеслась по лбу и утонула в глубоком шоке, звук которого Самсон преградил рукой.

Он крепко зажал себе рот, вдохнул, а когда испуг отпустил, мысленно сказал себе, что почти не растерялся.

Самсон обернулся.

– Там никого нет, – сообщил Владимир Покойченко, бросая короткий взгляд на свой дом. – Только пыль и паутина. Наталья уже три дня чистит и затирает, но чертова копоть со стен так и не слезла. Въелась, как яд, хоть закрашивай.

Пока мужчина говорил, Самсон вернул себе часть природных реакций.