Неизвестный «Rio»

Ничего, кроме жены, домика в Кабардинке (принадлежащего жене) и старенького УАЗика, купленного еще во времена прогрессивной молодости.

– Я и так мучаюсь, – сказал Николай, вспомнив о супруге. Чувства к ней закончились так быстро, что он едва успел их осознать. – Всю свою жизнь мучаюсь.

Сириец подступил ближе.

– Этого достаточно, – сказал бывалый моряк, словно закончился экзамен, и ответ студента удовлетворил преподавателя.

Матрос вытащил из кармана крошечный предмет, похожий на кубик жженого сахара, и передал его Николаю.

– Что это? – спросил он.

– Золото, – ответил сириец.

Его голос стал еще тише и забирался в душу, как некая болезнь, желающая отобрать все без остатка. Николай подумал, что слышать скрип собственных костей порой не так тревожно, как голос этого человека.

– Откуда?

– У этого золота нет истории, – зловеще пробормотал матрос.

Николай уставился на моряка в ожидании разъяснений. Конечно, он слышал, как деньги делают из воздуха и как люди в одночасье становятся богачами, но чтобы золото само появлялось в руке, представлялось с трудом. Если следовать тому же принципу, то золото могло бы появиться и в его домике, и, если жена не заметит это первой, у него будет отличный шанс показать себя с лучшей стороны.

– Оно еще там, – продолжил сириец полушепотом, и тут до Николая начало доходить, о чем толкует странный человек.

Бобок решил уточнить:

– На судне?

– На судне, – прошептал матрос.

– И сколько его… там?

– Много! – Он убрал жидкие волосы со лба.

Что-то было в нем такое, что заставляло верить. Николай прислушался к голосу разума, частенько противоречащему голосу сердца.

– «Рио» – старый балкер, – пробормотал матрос. – Стягивать его с мели – слишком затратная процедура, и, скорее всего, владелец отдаст права на судно порту.

Николай присвистнул. В нем взыграла жадность, и на несколько минут он позабыл о машине, брошенной поперек дороги.

– Там правда так много золота? – прошипел он и поглядел по сторонам: кроме деревьев и ветра, их никто не подслушивал.

Сириец прикрыл глаза, что означало «не сомневайся, тебе хватит на две жизни».

Почувствовав, как в животе скручиваются внутренности, Бобок призадумался.