Сказание о двух братьях и неведомой Руси

Светозар машинально последовал за ручищей речного чудища и оглядел все яства, дивясь представившейся картине. После всего невероятного, что он встретил на пути сюда, Светозар ожидал увидеть на столе какие угодно чудеса, но не то, что в основном мать Изольда с дядей Аскольдом собирали на званый стол по торжественным случаям: горшочки и чугунки, жаркое из дичи, мочёные и солёные огурцы, чеснок и капуста, румяный со всех боков молочный поросёнок, мёда разных цветов и вкусов.

– Какой удивительный стол, – не сдержал себя Светозар.

– Ха, ха, ха… В самом деле? – и густые брови Водяного вопросительно приподнялись: – Что в нём особенного?

– Он во многом очень человеческий. Здесь, как и у людей, есть мясные блюда, но нет совсем рыбы, – выпалил Светозар и сразу прикусил губу, спохватившись за бестактность сказанного. Чтобы исправить ситуацию Светозар тут же заметил:

– Мы плыли в эту залу мимо статуй фигур неведомых существ, как видно, речных и морских, сделанных из ракушечника, так что я ожидал и здесь увидеть что-то подобное, но нет.

Водяной молча устроился в полулежащей позе в широком кресле у стола.

– Обидеть, расстроить меня решил, но за прямоту мысли благодарю. Что ж, я владыка рек и озёр и не могу есть своего брата, своих детей. Впрочем, как и люди не едят себе подобных. А вот дичь и птица, это – моя страсть! Да и что утаивать, все остальные человеческие слабости мне тоже не чужды. Хочу тебя, молодец, попросить об услуге одной… – он многозначительно закатил свои глаза под косматые брови, – Сможешь мне пригнать овечек парочку и зайчат наловить?

Лицо Светозара сделалось суровым, он сжал кулаки и отчеканил каждое слово:

– Никогда не собирался и не буду служить силе нечистой! О тебе, Водяной, по-другому думал, с чистым сердцем и помыслами шёл сюда.

– Ух, ох, ах… Правильно, верно, что с сердцем открытым, да помыслами честными, в этом тебя разубеждать не буду.

Светозар сильно не колебался и принялся за еду, так как во рту с утра ничего не держал, а смотреть на ломящийся от яств стол было тяжело.