Сказание о двух братьях и неведомой Руси

 – Смотрю я сейчас на овраг и вижу, что он не очень-то большой и склоны неглубокие, а в тот момент мы бежали, бежали и всё не могли из него выбраться. Не говоря уже о том, что и потом мы ещё долго петляли, прежде чем выйти из леса.

– «У страха глаза велики» говорят в таких случаях. Но если ты намекаешь на лешего, то они действительно могут путать тропинки, чтобы путники ещё долго петляли по лесу. Так они развлекаются, – поучительно промолвил Олег и решительно зашагал дальше, вытаскивая на ходу из-под пояса тесак. – Ладно, чур нас, нечистая сила, пойдём наконец знакомиться с твоей норой.

Вскоре они подошли к огромной ели, стоявшей на склоне оврага, откуда и была видна эта нора. Олег заворожённо уставился на это необычное исполинское древесное создание. Нижняя часть её была усыпана длинными, во все стороны расходящимися, высохшими ветвями, напоминавшими ощетинившиеся копья, что придавало ели враждебный вид, словно предупреждая, что к ней лучше не приближаться. Затем ствол странным образом разделялся натрое, и ель уходила высоко в небо, формируя гигантскую крону, в которой терялись солнечные лучи.

– Никогда не видел ничего подобного. Впечатляет, – произнёс Олег, осматривая всё вокруг норы. – Но это точно не логово зверей, так как на земле и корнях нигде не видно следов, которые так или иначе должны были остаться, если они подлезали к норе сверху.

– Я тоже обратил тогда на это внимание, но предположил, что их мог смыть дождь, – сказал Светозар, стоя наготове, держа в руках брошенную вчера дубину.

– Немного не по себе, но чувство страха – это нормально. Главное, уметь его контролировать. Страх даёт ощущение осторожности, – ответил Олег. С этими словами он взял камень и бросил его в нору.

Камень глухо стукнулся обо что-то один раз и больше его не было слышно. Оба стояли настороже, готовые дать отпор, кто бы не выскочил из норы.

– Ладно, полезу за твоим лешим, – проговорил Олег, присел на корточки и медленно стал продвигаться внутрь норы, держа впереди вытянутую правую руку с зажатым в кулаке острым железным тесаком.

– Мне с тобой? – спросил Светозар, хотя по интонации голоса чувствовалось, что он предпочёл бы остаться снаружи.