Сказание о двух братьях и неведомой Руси

Я всегда старалась дать вам всё самое лучшее, что было у меня. Жила только тобой и Светозаром.

Изольда умолкла и без сил опустила руки на колени. После долгого молчания Олег мрачно выдавил:

– Теперь мне понятно, почему я всегда чувствовал себя изгоем, а дружинники никогда не выказывали мне знаков уважения, даже несмотря на мои успехи и способности. Радомир со своей шайкой старались задирать меня по любому поводу, улавливая отношение старцев и знати ко мне. Спасибо, мать. Лучше позже, чем никогда.

– Ты несправедлив, сын, думая только о своих невзгодах.

Я держала всё это в себе, отгораживая презрение и нападки от тебя, ещё маленького и неготового встречаться с пугающей реальностью. Представь, каково мне было терпеть взгляды и отношение посадника?! Но мы с дядей Аскольдом защищали тебя, и я не скажу, что у тебя было такое уж несчастливое детство. Подумай об этом и цени то, что я вложила в вас, мои силы и любовь. Прошу тебя! – Изольда бросила на Олега умоляющий взгляд.

– Но почему мы сами потом не ушли на новое поселение, где могли бы жить без оглядок и осуждения? Начали бы новую жизнь? – вскричал Олег.

– Сынок, куда и где, кому я нужна с двумя детьми? Это совсем непросто. Здесь у нас большой дом и земля, нам помогал дядя Аскольд и как-никак другие горожане, хранившие добрую память об отце. Там я была бы совсем одна, я боялась. Я думала об этом много раз, но как мать не могла пойти на такой безрассудный поступок, чтобы подвергать вас неизвестности. Я решила всё это перетерпеть ради вас и вашего будущего.

– Да, которого нет, – съязвил Олег.

– Будущее есть всегда! Я учила вас и дала вам всё, чтобы вы смогли гордо и с достоинством пройти свой путь, – разгорячилась Изольда.

– Ага, конечно, без отца, и будучи ненавистным посаднику и дружине… – хотел продолжить Олег, но замолчал.

Он походил взад-вперёд по избе и на пороге тихо произнёс:

– Мне надо о многом подумать, но я благодарен тебе за правду. Теперь я сильнее, чем раньше, буду ковать себе броню, чтобы закрыть все свои душевные раны, – с горькой ухмылкой Олег открыл дверь в сени и вышел.

Изольда с отрешённым видом и невидящими глазами продолжала сидеть на лавке, скрестив руки на коленях. Беззвучие повисло в воздухе, а тоска по прошлому расползлась по всей избе.

Глава 4. Водяной

Спустя несколько дней два брата подошли к широкому разливу, образовавшемуся после крутой дуги, которую река Молога описывала перед Снежинградом.