Дуэль

Открывшаяся перед ним поляна – оговоренное место дуэли – была пуста. Если бы не запах пороха, долетевший до него вместе с ветром, он бы решил, что ему почудилось.

В следующий миг среди влажной от росы травы он вдруг заметил человека. Ничком лежавший на земле, человек глядел в сторону, его офицерский мундир намок и запачкался. С нехорошим предчувствием он подошел ближе, осторожно тронул офицера за плечо, перевернул на спину. Рука коснулась чего-то теплого и мокрого, и, вглядевшись в неподвижное лицо человека, он взглянул на свою ладонь.

Он ошибался.

Исход уже давно был предрешен.

Прослышав о месте нового преступления, Виктор почти не удивился. Изумляться было разумно после первого резонансного дела, но после второго, вероятнее всего, он уже привык быть втянутым в подобные расследования. Потому, спешно отложив все прочие дела и выслушав взволнованную речь Ильи Алексеевича, он поторопился сесть в подготовленную пролетку, которая тут же помчалась на юг.

Невольно он задался вопросом, отчего наиболее громкие дела в последнее время так или иначе связаны с императорской семьей. Словно какой-то злой рок или проклятье, не иначе. Должно быть, у Романа Аркадьевича с каждым днем все больше хлопот – его выдержке можно было и позавидовать, и посочувствовать одновременно.

Когда по прошествии часа пролетка свернула в лес и скрылась под деревьями, Виктор заметил караульного. Деталей происшествия он не знал, лишь был наслышан о том, что произошло убийство – однако, Роман Аркадьевич, несомненно, постарался, чтобы о случившемся знал только узкий круг людей.

Должно быть, случай нестандартный, раз предусмотрена подобная секретность.

Вскоре у края дороги показался еще один жандарм, подождал, пока пролетка остановится, отдал честь и быстрым шагом повел Виктора куда-то вглубь. Пока они пробирались сквозь густые ветви, Виктор внимательно смотрел себе под ноги, отыскивая какие-либо следы. По тропинке совсем недавно кто-то проходил, мокрая трава была примята, но сказать, сколько человек здесь прошло, было невозможно.

Тропа привела их на поляну. Склонившийся над телом Роман Аркадьевич на что-то пристально смотрел и при виде Виктора устало вздохнул. Под внимательными глазами пролегли глубокие тени, даже посеребренные сединой усы, казалось, поникли.

Против воли Виктор почувствовал тревогу.