Алмазные слезы

– Я бы даже сказал – единственный, – вздохнул Роман Аркадьевич. – Давайте сразу к делу. Рано утром гоффурьер совершал обход дворца, проверял качество уборки и готовность прислуги к дежурству. Горничные как раз заметили, что не хватает одной из камеристок – она  должна была сегодня заступить на дежурство, хотя прибыла во дворец еще вчера вечером. Так вот, во время обхода гоффурьер заметил, что в дальних комнатах дворца приоткрыты двери. Эти покои давно пустуют и непригодны для жилья, там нужны серьезные работы по восстановлению обстановки, поэтому это показалось ему подозрительным, он вошел в то крыло и обнаружил там убитую камеристку.

– Несчастный случай исключается? Вы же сами сказали, что там нужные серьезные работы.

– Исключается. У бедняжки проломлена голова в основании черепа. Что до причин, по которым она могла там оказаться, это тоже остается загадкой. Ясно лишь то, что девушка выскользнула из своей комнаты поздно ночью и поднялась на этаж, где располагаются комнаты императорской семьи.

– Как я понимаю, доступ туда есть у всей прислуги?

– Не совсем. Поскольку комнаты нежилые, возле всего этого крыла дежурит караульный, однако сами комнаты не запираются. Прислуга приходит туда провести уборку, но всего лишь пару раз в неделю. Еще там бывает гоффурьер с обходом – проверяет наличие посторонних во дворце, а также истопник и ламповщик. Камеристке фрейлины там точно делать нечего.

– В таком случае, преступником может быть любой человек во дворце, – подвел неутешительный итог Виктор.

– Именно так. Более того, им может быть даже кто-то из моих людей – как раз поэтому я и просил прислать независимого человека. И то, что вас назначили судебным следователем, намного упрощает эту задачу.

– Что ж, я думаю, стоит для начала опросить прислугу и всех жителей этого этажа, чтобы все могли приступить к своим обязанностям, а потом уже изучить место преступления, – предложил Виктор. – Вы уже с кем-то беседовали?

– Никак нет, ждали вас.

– Как скажете, Роман Аркадьевич, вам лучше знакома изнанка дворцовой жизни.

– Порой я жалею, что так хорошо с ней знаком, – пробормотал себе под нос полковник, кивнул сам себе и заторопился к фрейлинам.

А Виктор смог наконец спокойно сесть и разложить бумаги.