Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Приключения Руднева

Глава 5.

«Господи, какой ужасный сон!» – подумал Митенька, приходя в себя, но, открыв глаза, понял, что кошмар в архиве ему не привиделся.

Он лежал на диване в соседствующем с архивом кабинете отца. Над ним склонился бледный как полотно Белецкий.

– Дмитрий Николаевич! – Белецкий похлопал Митеньку по щекам. – Дмитрий Николаевич, очнитесь!

– Там… Борэ… Он… – слабо пробормотал Митенька.

– Знаю. Видел. Я могу вас оставить? Нужно разбудить доктора и послать за исправником.

– Я с тобой!

– Нет.

Полежите здесь. Я скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа, Белецкий ушёл. Митенька хотел кинуться за ним, но его парализовала мысль о том ужасе, что творился в соседней комнате.

Вскоре за дверью раздались торопливые шаги и тревожные голоса. Митенька спустил ноги с дивана, сел, но заставить себя подняться и выйти из кабинета не смог. Тревожное движение во флигеле нарастало.

Наконец, дверь кабинета распахнулась. Вошли Невольский и доктор Штольц.

– Как вы себя чувствуете, Дмитрий Николаевич? – деловито спросил доктор, подсаживаясь к Митеньке и щупая ему пульс.

 – Белецкий сказал, вы в обморок упали. Есть от чего. Зрелище неприятное. У несчастного Григория Дементьевича череп проломлен. Кто-то ударил беднягу с большой силой. Одно слава Богу, умер он мгновенно. Даже испугаться не успел.

– Ох, Рихард Яковлевич, да будет вам с вашими подробностями! – прервал доктора Невольский. – Митенька, ты видел кого-нибудь? Или слышал что-нибудь? Святые угодники, ведь этот душегуб мог быть ещё там! Страшно подумать, что могло произойти!

Невольский вплеснул руками.

– Ну, встретиться с убийцей шансы были невелики, – заметил доктор и снова углубился в медицинские детали. – Убийство произошло не менее часа или двух назад, тело имеет признаки трупного окоченения.

Страх и первое потрясение к тому времени у Митеньки уже прошли, и теперь он испытывал невероятное смущение и стыд за свою слабость. Сбивчиво он рассказал, как увидел в саду тень, как решил за ней проследить, как встретил Белецкого и как, не послушав его, забрался в архив по лестнице.

Его прервал Белецкий, стремительно вошедший и спросивший с порога:

– Дмитрий Николаевич, вы давеча мне сказали, что после обеда видели Сёмина у двери в архив?

– Да…

– Яшмовый Ульгень пропал, – не дослушав, произнес Белецкий, и невысказанное им подозрение тягостным молчанием повисло в воздухе.

– Пойдемте, – мрачно и решительно заявил Невольский. – Доктор, останьтесь, пожалуйста.