Личный паноптикум. Приключения Руднева

– Ах, господин Руднев, как замечательно, что вы нашли возможность прийти! И, так сказать, поддержать ее яснословие! – растроганно восклицал Иннокентий Федорович, прочувственно обнимая и лобзая гостя. – Когда я увидел вас в сегодняшнем списке, так прям сразу и подумал: вот, подумал я, Дмитрий Николаевич – благороднейший человек с невероятной тонкостью манер и особенной деликатностью!..

«Благороднейший человек» с трудом высвободился из дружеских объятий и, взяв фамильяра под руку, поспешил увлечь его в другой конец зала, подальше от любопытствующих посетителей, привлеченных бурной сценой и пламенной речью Золотцева.

– Как состояние госпожи Флоры? – спросил Руднев, врезая свой вопрос в неиссякаемый поток восторженных и взволнованных слов. – Она очень сильная женщина, раз не стала отменять сегодняшней сеанс.

– Несомненно! Несомненно, господа! – с головокружительной легкостью перескочил на новый предмет разговора Иннокентий Федорович.

– Служения? – не понял высказанной сентенции Руднев.

– Именно! Пифия служит оракулу! Ее дар – это и ее проклятье! Как бы ей ни было тяжело сейчас, она не имеет возможности противиться силе древних богов!

– А вы давно служите госпоже Флоре? – снова сменил направление беседы Дмитрий Николаевич.

– О! Я удостоился великой чести стать фамильяром ее яснословия в 2681 году месяца Хераий[3 - Золотцев называет год по летоисчислению, введенному древнегреческим ученым Тимеем, который предложил отсчитывать года от первых Олимпийских игр, состоявшихся в 776 г. до н. э., вернее, от первой Олимпиады, в которой было достоверно известно имя победителя. Однако Золотцев, вероятнее всего, ошибается, называя год, так как древние греки использовали лунный календарь, а в нем год короче астрономического.

– Простите? – озадачено переспросил Руднев.

– Ах! Извините, привычка! – и Золотцев пояснил: – Уж скоро пять лет, как я при госпоже. Я тогда путешествовал по Европе, искал свое призвание, знаете ли! Я все мечтал написать книгу о величайших цивилизациях древности.