Говоруны

– К чёрту переговоры, – решил десантник и адресовал водителю размашистую «птичку», имеющую у многих существующих и погибших народов примерно одинаковый смысл, так что он не боялся попасть впросак. – Клэм, сбрасывай скорость, будем знакомить эту греческую морду с достижениями современной конструкторской мысли! – он потряс позабытым уже «Шмелем».

Поднимая столбы пыли, «Призрак» пропустил автобус, хлещущий вперёд по чему-то, напоминающему угольно-чёрную нить посреди горящего маисового поля. Бад пристроил трубу реактивного огнемёта на плече – легла как влитая.

– В иные моменты мне просто хочется расколоть свою глупую голову и вытащить оттуда беспомощный мозг, – задумчиво сказал он. – Так я хотя бы могу пополнить тающие запасы белка и глюкозы, простаивающие без дела в звенящей пустоте черепной коробки. Кто сказал, что с тучами чёрных щупалец вообще нужно общаться? Кто сказал, что нужно подписывать четверых человек на эту простую, как свеча, работу? Когда всё, что здесь нужно на самом деле – это решимость, немного взрывчатки и парочки детонаторов.

– Я заранее согласен со всеми твоими выводами, парень, – сказал Клэм, по-прежнему держа руки на руле. – Особенно в части слабоумия. Но, может, поторопишься?

– А и правда, – не стал спорить с загоревшимся диоптрическим прицелом десантник. – Огонь!

Он покачнулся и окутался густым синим пироксилиновым дымом, а оперённый артиллерийский снаряд, оставляя за собой длинный, белый, хорошо видимый в удушливом воздухе хвост, отправился на сближение с целью.

Взрыв выбросил из дороги фонтан фейерверков, автобус пошёл юзом. Задний мост вместе со всей подвеской вырвало из колёсных арок, и он покатился в кювет, разваливаясь на ходу. С запозданием докатился удар по ушам – пламя выразительно пожрало немногие оказавшиеся в его распоряжении детали.

– Ага!!! – заорал Клэм торжествующе. Лейтенант нервно дёрнулся на сиденье, снова подумав о своей рыжей; впрочем, он всегда о ней думал, как тот лётчик из древнего анекдота.

Но радоваться было рано. Лишенная задних колес, оставляя на дороге глубокие царапины и рассыпая искры от контакта стали и асфальта, машина всё равно ползла вперёд. Медленно, завывая дымящимся двигателем, плюясь столбами белого пара в засыпанное серым пеплом небо, она всё равно отдалялась от них. И приближалась к своей конечной станции, где никто уже ничего не сможет сделать. Попал в Ад – попал навсегда.