Говоруны

 – Даже у тебя, мистер тысячелетний моралист?

– Главная цель моралистов состоит в том, чтобы научить людей уважать других и почитать их мнение, – помотал головой в тактических очках Бад. – Но на самом деле эти ребята просто не умеют материться. Я не из их когорты, да и ситуация здесь совсем иная. Более щекотливая, я бы сказал.

– Зачем мы вообще во все это ввязались? – рявкнул Клэм в неподатливое, изменчивое пространство. Тощие ладони скользили на вытянувшемся овалом руле и продолжали колдовать с управлением.

 – У рыжих всё равно нет души!

– Можно подумать, у тебя она есть! – отрезал Лейтенант. Он уже с минуту держал толстый, раскормленный зад автобуса 410 в прицеле своей чудо-винтовки.

Клэм захихикал мелким, прерывающимся смехом.

– Боги и демоны, разумеется, нет! В двадцать пятом веке душа у всех удаляется при рождении хирургическим путем! Тем самым в зародыше ликвидируется сама возможность попадания в ад.

– И в рай, – сказал Лейтенант.

– Никакого рая нет, парень, – мрачно сказал брюнет. – Вас всех обманули. Есть только ад, смерть и страдания. И ещё наркотики.

– Тридцатисекундная готовность, – Бад всё-таки выбрал реактивный огнемёт. – Ковбой, пробьешь хотя бы одну шину, а лучше две, он потеряет скорость, тут его встречу я. В багажнике стоит ловушка для душ, она включается автоматически и выловит твою рыжую, не сомневайся! Омни, твоё дело – вести машину и не перевернуть её, ни в коем случае не улететь в кювет, оттуда мы уже не выберемся.

Доктор – следить за любыми передачами файлов поблизости и держать наготове свои чудесные способности. Те самые, с радиоактивными молниями. Ну что, парни, справитесь?

– Да пошел-ка ты в задницу, чёртов алкоголик! – хором ответили парни.

***

– Одну минуту, – сказала Весна. Они уже не стояли посреди бара, как распинаемые бедолаги в коррумпированном суде Города-минус-один, а сидели за уютным столиком в углу.

Бад за неимением бармена сооружал коктейли сам, придумывая рецепты на ходу, а «Сломанный сон» постепенно заполнялся посетителями. – Одну минуту.

Глаза Весны казались сейчас почти полностью, на три четверти, голубыми, но оставшийся фрагмент приобрёл тревожный красный цвет, словно где-то в мозгу тлел нехороший огонёк. – Давайте остановимся на этом моменте.