Говоруны

В нём что-то скрывалось, словно паразит в умирающем теле, словно моллюск в раковине – да, это чувствовалось совершенно отчётливо.

– Кого ждём? – поинтересовался Гидрар, меланхолично натягивая наноуглеродные перчатки, способные с одинаковым успехом крушить и стены, и лица.

– Давим на нервы, – пояснил Бад. Он совершал челюстью медленные движения, будто жевал невидимую жвачку, но на самом деле запускал языком имплантаты. – Демоница уже в курсе, кто мы и что здесь делаем. Пусть покажет себя.

– Она же не дура, – фыркнул Гидрар, развернув к дому медальный профиль.

– В доме как минимум три формы жизни, – сказал Чумной Доктор. Маска поворачивалась из стороны в сторону, глазные камни ловили тусклые солнечные лучи. – Никак не меньше трёх. Я чувствую троих.

– Нужно идти, – Лейтенант провёл пальцами по красному платку, повязанному на шляпу.

Он шагнул вперед – тощий, нескладный парень, и коричневый плащ развевался на ветру, словно тёмное облако. Земля лежала в ржавчине, благородные старые камни под каблуками мешались с серой золой.

– Да никуда не денется твоя рыжая… – пробормотал Гидрар, вздохнул, тоскливо оглянулся и пошёл за ним.

– Что думаешь? – поинтересовался Бад, обращаясь к машине. Машина молчала, покрытая свежим слоем пыли. Шуршали камешки под шинами, потрескивал остывающий двигатель.

Он перехватил автомат поудобнее и направился следом. Позади аккуратно шагал в сандалиях Чумной Доктор. Временами задувал ветер, крутивший в отдалении перекати-поле и пыльные смерчи, светило сквозь поредевшие облака холодное солнце.

– Их больше, чем трое, дружище… – можно было подумать, что голос доносится из багажника, но там не было ничего, кроме оружия, боеприпасов и некоторого количества препаратов для Гидрара.

***

В баре «Сломанный сон» тихо: хрипло пиликал радиоприёмник за стойкой, жужжали служебные роботы, привозя из зала посуду и без разбору опрокидывая её суставчатыми лапами в мойку, с едва слышным скрипом вытирала бокалы хмурая помощница Бада по имени Вю. Ночь только собиралась перейти из фактического состояния в календарное, и завсегдатаи не спешили собираться, заканчивая свои мокрые, скверно пахнущие дела по всему городу.