Говоруны

Раритетный «Джекхаммер» стрелял гулко, словно по железной бочке били прутом, и даже сухой старческий кашель «Вала» постепенно умолк. Бад с руганью отбросил автомат: пули из блицметалла бессильны против существ, нечувствительных к боли.

Молнии Чумного Доктора жалили демоницу без перерыва, оставляя на гладкой коже чёрно-красные пятна ожогов, трещины, сквозь которые сочились медленные капли, отверстия и проплешины. Но запас сил у неё оказался просто-таки феноменальным.

– Шаг вперёд! – вопила Геллер, с неживым электрическим гулом вися в воздухе.

Зомби горели, взрывались, распадались на части – но шли. С простреленными сердцами, на полуоторванных ногах, с головами, в которых было больше дырок, чем в швейцарском сыре, – они шли, потому что должны были идти. Шли, потому что не умели хотеть ничего другого. Пожалуй, в этом было что-то героическое.

– Бей-убивай! – хрипела демоница, корчась от разрядов молний.

Звук они услышали сразу: будто лопнула басовая струна на гитаре. И сразу же, словно реагируя на звук – хотя это, конечно, не так, – истончилась и рухнула защита трэш-мастера. Геллер нелепо взмахнула в воздухе руками, свалилась на пол и вспыхнула. Белое пламя с голубоватым отливом, как от ацетиленовой горелки, поглотило искорёженное тело, сожрало его в секунды и унялось, удовлетворенно фыркнув напоследок.

Передача информации завершилась. Таинственным заказчикам демоница была уже не нужна.

Наступила оглушительная тишина. В разбитые окна дул ветер, шуршал снаружи по стенам песок. Лейтенант стянул с лица платок и непроницаемым выражением лица рассматривал исходящий дымом ствол. Гидрар бродил по гигантскому залу, с удовольствием наступая на раздробленные члены упокоенных зомби. Бад беззвучно ворочал челюстью – то ли пробивал пробки в ушах, то ли отключал имплантаты.

– Меня сразу озадачили её первые слова, – прозвучало из-под маски Чумного Доктора.

– Она сказала, что мы слишком нетерпеливые и теперь ей придётся нас убить, – возразил Лейтенант. – Или что-то в этом духе.

– Нет, она сказала: «Вы слишком много болтаете. Но всё же недостаточно. Придётся умереть». Понимаете?

Никто не понимал. Да и не стремился.