Говоруны

Духу её больше здесь не будет.

«Это вряд ли».

– Что?! – Бад вскочил, едва не перевернув стол. В ирландском акценте зазвучали панические нотки. – Кто это сказал?

– Кур-рва мать! – тут же сориентировался Лоло. Лейтенант помотал головой, глядя на побагровевшего десантника. Мозговые волны у того скакали, будто линии на экранчике осциллографа, дыхание со свистом вырывалось из могучих лёгких.

– Я ничего не слышал. Присаживайся, ночь только выползла из подгузников, а у меня ещё остались вопросы. Чем закончилась история с туалетным импрессионистом? Вы поймали его и разъяснили недопустимость такого поведения?

– Нет, Гидрар пустил его на компост, – Бад всё ещё подозрительно озирался, но его мозговые волны удлинились, напряженность спадала.

 – Ты же знаешь, он бежал из будущего, хотя и не говорит, какого именно. Утверждает, что прибыл сюда в поисках справедливости, хотя нам однажды удалось поймать радио межреальности, где говорилось о награде за его голову… так вот, нашего Гидрара разыскивают за дезертирство и терроризм. Что и неудивительно, стоит узнать его поближе.

Двери бара распахнулись и в страхе прилипли к стенам. Внутрь шагнули три грузных силуэта, в которых не было ни капли краски – только тьма и с десяток оттенков серого. Пространство вокруг искрило, поскрипывало и сжималось, словно они находились в центре ускоряющегося континуума. Закутанные в одинаковые плащи, украшенные двумя черепами на левом плече, фигуры были странными и даже страшными. Пугал их не столько внешний вид – таких можно было увидеть в любом ночном баре и на любой помойке – сколько застывшее, как на фотографиях начала XX века, выражение на лицах.

Мужчины сжимали в руках скорострельные пистолеты «Стечкин-Браунинг» с массивными медными рукоятками, их движения были стремительными и плавными и вызывали ощущение гипнотического транса.

– Кто это? – спросил Лейтенант у Бада, на которого все это действо не произвело ни малейшего впечатления. Там, откуда он прибыл, таких парней пачками ели на завтрак.

Десантник хмыкнул.

– Братва. Можно сказать, местные злые духи. Бесы смутных времен.

– А что это вокруг них?

– Бумер. Коллективное бессознательное считает, что братва перемещается только внутри «бумеров» – что бы это ни было. А коллективному бессознательному приходится подчиняться, даже если ты злой дух.

Вооруженные воплощения организованной преступности приблизились к их столику.

– Братишка, ты не платишь за крышу, – прогудела центральная фигура.