Знахарка, маг, воин

Лицо Гоши тоже не пощадила, на щеке, где был самый жирный кусок образовалась небольшая дырка.

– Надо срочно валить, – прошептала я, – Дальше будет хуже.

– Перекусим и уйдем, – сказал Сэт.

Я достала мазь и стала обрабатывать раны на руках Гоши. Он непонимающе крутил головой, и обижался на Монэ, что тот не дал ему поесть малины. Я осмотрела дырку на его щеке, края, словно чем-то прижгли, крови не было. Это плохо, так и останется, не зарастет. Я высказала свои опасения.

– Нужно аккуратно срезать край у раны и затем зашить, – предложил Сэт.

– Зачем это? Не надо ничего. А куда Монэ ушел. А когда есть будем? Не трогай меня, мне не больно. Я хочу малин, – тарахтел без остановки Гоша.

– Сможешь срезать, срезай, – ответила я Сэту.

Гоша вертел головой и продолжал болтать всякую чушь. Красавчик достал из рюкзака небольшой сверток, в нем лежали хирургические инструменты. Да уж, у каждого свои тайны. Он про себя ничего не рассказывал, значит, и знать нам об этом не следовало. Белобрысый становился все возбужденней, порывался куда-то идти, мотал головой.

– Что с ним? – кивнул на Гошу вернувшийся с ручья Монэ.

– Наверно в той жиже был какой-то яд, на его умишко подействовал, – ответила я, – Надо его как-то зафиксировать, чтобы он башкой не мотал.

Монэ кивнул и ушел в избушку. Через минуту он вернулся обратно, неся в руках кусочек копченого сома.

– Гоша, давай поиграем, кто кого переглядит. Кто выиграет, тот получит кусочек вкусного сома.

– Да, да, – затряс головой бугай.

Монэ сел напротив него и уставился в его глаза. Гоша замер. Сэт принялся кромсать его лицо. Как хорошо, что токсин в жиже обезболил это место. Все молчали, даже мухи перестали жужжать. Сэт достал загнутую иглу вместе с ниткой и принялся зашивать дырку. Как только лег последний стежок, Гоша моргнул обоими глазами, и принялся громко возмущаться, что из-за Сэта он проиграл.

– Надо его заткнуть, иначе швы разойдутся, – сказал Сэт.

Монэ сунул в рот белобрысому кусочек сома.

– Он таким останется, или будет хуже? Есть какое-то средство, чтобы снять отравление? – спросил у меня азиат.

– Не знаю. Отравлений таких не видела, есть у меня средство от поноса, да уголь вон в печке. Дам ему, мне не жалко, – ответила я.

– И еще, смердит он сильно, – сообщил Монэ.

– А я то причем, он же не ребенок маленький, чтобы его можно было заставить помыться, – возмутилась я.

– Я не в этом смысле.