Нейтральной полосы нет

 – Кивок в сторону старика. – Это участковый инспектор лейтенант… – Улыбка Никите, яркая, контрастная, почти как на портретах. – Надеюсь, фамилия не засекречена?

– Лобачев, Никита Иванович.

Никита намеревался сам подойти к креслу: что бы ни было – старик без малого годился ему в деды, – но Качинский поднялся неожиданно легко и предупредительно шагнул навстречу.

– Я все время думал, где я вас видел. Оказывается, вас я не видел, но вы чем-то похожи. Капитан Лобачев ваш брат?

Вблизи Качинский не показался Никите уж таким бесприметным.

Под кустистыми нависшими бровями глаза у него были свежие и зоркие. Наверно, хорошо еще видит, на переносице нет следа дужки очков.

Крепко пожав руку Никите, старик сделал широкий жест:

– Ну а это наша Региночка, Регина… – Он назвал фамилию владелицы дачи. – Обладает умом и прекрасными глазами, что редко сочетается. Кроме того, талантливый журналист.

– Не пытайтесь вспомнить фамилию, – сказала Регина. – Слава еще не приосенила меня своим крылом.

Надеюсь, вы не откажетесь от чая? Или предпочитаете что-нибудь покрепче?

Качинский, благодушно улыбаясь, поглядывал то на Лобачева, то на Регину. Оба смотрели сейчас на нее сверху вниз, и глаза ее, в которых поблескивали блики пламени, казались особенно глубокими.

Никита никак не мог понять, чем вызвана такая перемена в обращении с ним. Не английским же языком. Он счел это следствием уважения старика к Вадиму. Вадима многие юристы знали.

Но все равно Никите хотелось как можно скорее уйти из этого какого-то ненастоящего, на декорацию похожего дома.

Ему надо делом заниматься, у него нет времени на болтовню. Парень его в коляске небось спит давно, разогрелся на солнышке. Соколов в отделе диву дается: ни Никиты, ни звонка.

– Извините, – сказал он твердо, – я должен ехать. Между прочим, надо барометр ваш искать.

Качинский не поддался на шутку.

– Если вы действительно участковый, то искать, очевидно, придется не вам. Это только Анискин все Министерство внутренних дел заменяет.

– Извините, не могу, – повторил Никита.

– Если вы торопитесь, я отвезу вас, – сказала Регина.

– Разумно, – тотчас отозвался Качинский.

– Извините, у меня мотоцикл. И ждет наш товарищ.

– Вот и прекрасно, – чуть громче и чуть резче сказала Регина. – Пойдите и отпустите и мотоцикл, и товарища. Я отвезу вас.

– Разумно! – повторил Качинский.

И Никита побоялся вызвать раздражение у этих людей.