Нейтральной полосы нет

Тут были устроены «секреты», вспахана, как положено, контрольно-следовая полоса. «Границу» все улучшали и улучшали. Она, наконец, стала такая благоустроенная, что самый матерый нарушитель постеснялся бы ее перейти.

Тогда Никита только вернулся с настоящей границы и, как по человеку, скучал еще по своему Омару – «кобель, огромный, голова – три моих, семьдесят пять в холке». Ребята из клуба, пользуясь любым случаем, заставляли его вспоминать и рассказывать «эпизоды из боевой пограничной жизни».

Никита старательно вспоминал, истово рассказывал и, наконец, поймал себя на том, что рассказывает больше, чем на самом деле было.

Что у него там особенного было? Да, пожалуй, ничего, кроме чувства напряженной ответственности: ночь, собачьи уши, как локаторы, ветер, и птицы уже на той, не нашей земле, и вся страна – за его спиной.

В теперешней его милицейской, так сказать, жизни набралось бы уже побольше, без кавычек, боевых эпизодов. Но к милицейской его работе ребята относились без особого интереса.

О многом они, конечно, не знали и не должны были знать. Но все-таки Никита часто задумывался над их нелюбопытством и считал, что ребята должны больше интересоваться работой милиции. Задумываться перестал, когда Вадим заметил ему:

– А в этом твоя вина, между прочим. Ты их и доложен заинтересовать.

– Какая же сегодня граница, Марина, – сказал Никита. – Скоро гости приедут. Завтра если только.

Он обнял девочку одной рукой, прижал к себе.

– А тетя Ира приедет? – спросила Марина.

– Приедет. Куда ей деваться? Тетя Ира при нас. Вроде Ивана Федотовича.

– У Ивана Федотовича жена есть.

– Что толку? Жена-то чокнутая.

– Никита! – укоризненно произнесла Галя, Маринкина мать, Вадимова жена, не ко времени скрипнув дверью за их спинами.

– Выбирал бы ты выражения, – продолжала Галя. – Ты не думай, что это шик. Это в тебе еще детская болезнь играет. Вадим, когда в следователи выходил, первое время тоже без жаргона – ни на шаг.

– Никита не следователь, – ревниво поправила Марина. – Никита будет сыщик!

– Ух ты! – Никита похлопал Маринку по плечу. – Все равно, Маринка.