Нейтральной полосы нет

Он позволил себе даже посмотреть на часы в широком кожаном браслете, чуть поднять брови и покачать головой.

Он сидел как раз против окна, в которое широким потоком вливалось закатное солнце. В потоке этом неспешно плыла тополевая пушинка.

– Ну что ж, – проговорил сидевший против Карунного Новиков, пододвигая к нему протокол и ручку.

Карунный чуть улыбнулся, пожал плечами. Ручки Новикова не взял. Привычным движением достал свою из кармана пиджака. Толстую, не нашу, с разноцветными стержнями. Не читая протокола, привычно, как на деловой бумаге, поставил свою подпись.

Не глядя, вложил ручку обратно в карман и теперь уже открыто дружелюбно посмотрел на Вадима.

Новиков поднялся. Вадим шагнул к столу. Портфель его был давно расстегнут, правая рука – в портфеле. Одно движение, и – на стол хлынул водопад рублей. Тех самых, самодельных, фальшивых.

– Ну а с этим как?

Прозвенев тускленько, последние монеты не удержались на столе, бросились врассыпную по полу и затаились по углам.

Карунный и Вадим стояли друг против друга.

Вадим смотрел только на Карунного. Карунный только на монеты. Он был освещен солнцем, бесстрастным вечерним солнцем, и было видно, как мгновенно и страшно он побледнел.

– Я думал, что это все… в общем… забыто!

Вадим почувствовал неимоверную усталость, как после выжима штанги. Подавил в себе вздох облегчения, потому что переводить дыхание было еще рано. Это еще первый шаг, еще ничего не сделано, не закреплено. Нельзя ждать, пока Карунный придет в себя, подумает об адвокатах, о многом подумает…

Новиков стоит со своей папочкой, с протоколом о драке, по которому Карунному приходится пятнадцать суток.

Хорошо стоит, пусть стоит.

Вадим пододвинул табурет, резко сдвинул, освобождая стол, мешавшие теперь монеты. Рублики ринулись со стола, ища спасения, но бежать им было некуда. Карунный глянул на них с омерзением и страхом, как смотрят некоторые люди на крыс.

– Садитесь! Говорить будете?

Карунный сел. Стал говорит все.

Нижняя тяжелая челюсть его чуть подрагивала, но бледность уже уступала обычному цвету лица.

По науке если, то рекомендуется свободный рассказ. Ну, пусть будет свободный, хотя лучше бы и без свободного.

Что могло быть неожиданным? Только наличие сообщников. Их, как и думал с самого начала Вадим, не оказалось. Не нужны они были этому грамотному и располагающему возможностями инженеру. Он все мог сам. И по образованию, и по месту работы. Он сам и обходился.