Попал так попал

Влад натянул на себя юбку, поморщился от ее вида и запаха. Тело практически не болело, да и голова так не гудела, почти все зажило, что сильно удивило мужчину.

– Как на собаке, – потрогал он голову.

Выпил кружку воды вместо завтрака. В животе утробно заурчало.

– Потерпи, вечером поужинаем.

– Вечером? – удивился Влад.

– Ну, да, ты чего-нибудь сварганишь, и поедим.

– Нормальненько так, а я еще в армии жаловался, что нас кормят плохо, – сказал он.

– Что?

– Ничего, пошли.

Они кое-как открыли дверь.

– Слышь, ты, чмо, придешь вечером с пустыми руками, в дом не зайдешь, бить буду ногами и подручными средствами. Не добудешь денег, принеси жрачки. Понял? – Влад тряхнул пьяницу.

– Да, пошла ты, кикимора, – мужик замахал руками.

Влад со всей силы приложил его об землю.

– Кстати, про ноги, а где у меня обувь? – спросил Влад.

– Так мамка, они денег стоят, нет у нас столько. Все батя пропивает.

– Изумительно, а батя значит в ботах ходит. А ну, сымай, ирод.

Женщина сдернула ботинки с ног мужа, и напялила их на себя.

– О, как раз, словно на меня сшиты, правда, воняют, ну ничего я не брезгливый. Пошли, сын, работать пора.

Мальчишка почти довел его до прачечной.

– Вон, – показал он пальцем на конторку в китайском стиле и побежал в другую сторону.

– Ну, да, а то Николашка побьет, – вспомнил Влад, – Надо будет к этому Николашке наведаться.

Он зашел через главный вход и тут же на него накинулся мелкий китаец. Он начал орать и толкать женщину в плечо.

– Чего орешь, чукча нерусская? – спросил Влад его, – Ничего не понимаю.

– Владка, ты сдурела, нам нельзя через главный вход, – дернула его какая-то женщина за руку.

– Чего юбка такая грязная и рваная, а рубашка парадная? Опять твой тебя мутузил, да голова вся в кровищи. Идем скорей, помоешься.

– С щелоком? – Влад удивлялся все больше и больше.

– Ну, да, а ты думаешь тут мылом, что ли все стирают.

– Ничего я не думаю, – махнул он рукой.

– Да, видно хорошо тебя твой приложил, отшибло все. Пошли.

Она потащила его на улицу. Они завернули в грязный и вонючий проулок. В нем стояли огромные корзины с грязным бельем. Проулок заканчивался небольшим двориком, в котором стирало белье несколько женщин.