Драконий оборотень

– Что? – ее рука замерла в воздухе, так и не дойдя до лица.

– Я сказал, что не уверен, – повторил отец, твердо встретив ее взгляд. – Это – не моя дочь. Моя дочь умерла, я сам видел ее мертвой. А кто или что это… – он, не глядя, кивнул в мою сторону. – Я не знаю.

И, не дав нам обеим опомниться, резко развернулся и вышел прочь из комнаты. Некоторое время мы продолжали молча смотреть ему вслед, потом мать произнесла несколько слов по-эльфийски – из тех, которые обычно не включают в лингвистические словари – и снова повернулась ко мне.

– Не обращай внимания, дорогая. Он вовсе не думает того, что сказал.

Я промолчала, ошарашено глядя на захлопнувшуюся за отцом дверь.

Что ж, теперь мне становилось понятно, почему в последнее время наши встречи с ним стали так редки. Дело было не в большом количестве дел, как я думала. Он намеренно избегал встреч со мной, не желая общаться с ожившей покойницей… Словно угадав мои мысли, мама ободряюще потрепала меня по руке.

– Не обращай внимания, – повторила она.

От сидения в неудобной позе спина затекла немилосердно. Я даже и не заметила, когда мои ноги успели снова принять свой нормальный вид.

– Ну да, конечно… – хмуро пробормотала я, вылезая, в конце концов, из своего убежища. – Он-то человек… А я кто?

Как оказалось впоследствии, это была лишь первая веха в череде превращений, которые теперь то и дело происходили со мной. Теперь я старалась как можно больше времени проводить в одиночестве, чтобы случайно не попасться никому на глаза в один из таких периодов.

После той, первой, ночи я стала замечать вещи, на которые раньше, наверное, просто не обращала внимания. Теперь я поняла, что означали настороженные, а порой и испуганные взгляды челяди. Пару раз, случайно оглянувшись, замечала, как служанки за моей спиной истово творят охранные знаки. В замке резко возросло количество носимых серебряных украшений.

Был, правда, среди всех этих перемен всего один, но положительный момент. Солар, раньше без конца цеплявшаяся ко мне по поводу и без, теперь вдруг успокоилась и даже была со мной довольно-таки вежлива – я бы даже сказала, сочувственна. Похоже, ее не так уж сильно и пугали те перемены, которые со мной происходили.