Заражённые бессмертием

– Все нормально, Димон! Я просто праздную свою заслуженную отставку, – он неуклюже похлопал Дмитрия по плечу.

– Это же не конец света, пап!

– Что ты понимаешь? – воскликнул он, – Я пятнадцать циклов..! Как робот..! Ишачил! Ладно, спасибо не сказали! Хрен с ними! Так ведь никакого пособия, никакого содержания…

Отец не на шутку разошелся, размахивая руками и раскрасневшись. Мать вышла из комнаты и начала его успокаивать.

– Что ты говоришь? – не унимался старший Максимов, – Что изменится от того, что я утихну? Я только и делал, что сидел тише воды и ниже травы.

– На нас-то зачем кричишь? – спокойно сказала мать, – От того, что ты тут надрываешься легче точно не станет!

Отец вдруг сразу же остыл и умолк, потянувшись за бутылкой, но жена опередила его и спрятала бутылку в шкаф. Он хотел было возмутиться, но, передумав, обреченно махнул рукой и обхватил голову.

– Ничего, все наладится, – Дмитрий хотел ободрить родителей, – я на работу устроюсь, проживем!

Его подмывало рассказать о контракте, но все же он решил отложить разговор.

Когда был еще подростком, он поинтересовался у родителей насчет «извлечения» и ИМСов. Отец сказал, что это не люди, а киборги, заразившиеся бессмертием. Дмитрий и по сей день не понимал, что же плохого в том, чтобы продлить жизнь. Ведь это здорово, можно строить планы на десятки циклов вперед и добиваться их воплощения. Скорее всего, отец, как и остальные противники искусственных тел, были в плену устаревшего мировоззрения и религиозных стереотипов.

Он полагал, что если был когда-то открыт способ перенесения души в другое, пусть даже искусственное тело, то грешно этим не воспользоваться. Ведь это не просто открытие, это переворот в представлении о человеке, его сути и смысле жизни. За одну жизнь редко кто может найти свое истинное предназначение, а прожив несколько, люди получают возможность развиваться и совершенствоваться, накапливать бесценный опыт и передавать его следующим поколениям.

Жаль только, что отец не разделял его убеждений, холодно относясь к ИМСам и ко всему, что было с ними связано. И потеря работы для него стала не просто увольнением, она приобрела даже некий сакральный смысл и давала повод еще больше ненавидеть «извлеченных».