Заражённые бессмертием

Андрей непроизвольно поморщился. Только не хватало, чтобы им командовала баба.

– Я, так понимаю, пришло время работы? – спросил он.

– Поживем, увидим, – ответила Саранская, и Рогов отметил усталость в интонации.

– Итак, биокомплекс работает вполне удовлетворительно, – констатировал Лоренс, глядя в монитор, появившийся вместо стены.

На экране был изображен силуэт человека с выделением всех основных систем жизнедеятельности. Шкала показывала, что слияние духовно-энергетической сущности с искусственным телом успешно на девяносто восемь и семь десятых процента.

– Вы испытывали после «извлечения» какие-нибудь нетипичные ощущения? – спросила Саранская.

– Что Вы имеете ввиду?

– Головокружения, потеря сознания, галлюцина…

– Нет. Ничего подобного, – перебил ее Рогов, – чувствую себя прекрасно.

Женщина замолчала, отметив что-то у себя в электронном блокноте.

– Доктор! Что скажете? – спросил Лоренс у Морозова.

– Думаю, что все пока в порядке. Организм функционирует без осложнений.

Прозвучало и оптимистично, и драматично одновременно. Рогов поежился.

– Пройдемте со мной! – Лоренс направился в выходу.

Они прошли пару коридоров и очутились в ярко освещенной комнате со столом и двумя стульями. После того, как Рогов по указанию Лоренса сел на один из них, последний вышел, заперев дверь снаружи.

Похоже, он изолирован, подумал Андрей, интересно, что будет дальше.

В комнату вошли двое мужчин с длинными предметами в руках.

– Смена караула, – усмехнулся было он, но тут же получил разряд тока в бок и свалился в судорогах на пол.

Очнулся он снова на стуле, но уже привязанный к нему ремнями.

– И что это было? – спросил он, уже догадываясь, что разговаривать с ним будут вряд ли.

Следующий разряд был немного слабее, или может, ему так показалось. Со стула он не упал, но сознание на время помутилось. Рогов чувствовал, как внутри него разгорается ярость.

– Рогов! Рогов! – голос слышался издалека, – Откройте глаза! Вы же все слышите!

Он лежал на кровати, связанный ремнями по рукам и ногам, а напротив стоял Лоренс, на лице которого нельзя было не заметить смятение и беспокойство.