Двенадцать

Сама Лиза называет это своей «особенностью», но на самом деле боится сходить к врачу.

Во время разговора к нам подошел официант и все-таки попросил надеть маски. Обычные одноразовые медицинские маски. Мы достали эти защитные средства из сумочек, надели на лицо и постоянно отодвигали со рта, чтобы положить кусочки еды, чем подчеркивалась бессмысленность всего защитного мероприятия. Рукава рубахи официанта из-за сильной жары были закатаны, и кожа открытой части рук, виднеющаяся сквозь черные волосы, была синеватого оттенка из-за такой же сети капилляров, как у Лизы.

Она добросовестно старалась не снимать маску, но когда в очередной раз суши, развалились таким образом, что часть оказалась на столе, а часть внутри маски, силы оставили девушку и она резким движением сдернула кусочек ткани, на секунду запутавшись в тугих русых косах.

– Я так уже не могу. Почему никто нормально не объясняет, что за вирус, чем он так опасен и чем мне может помочь эта долбаная маска, если я постоянно ее снимаю, чтобы поесть? – в минуты гнева Лиза иногда позволяла себе забыть все, чему ее учат на курсах этикета и кричать так громко, чтобы парочка за соседним столиком на пару минут отвлеклась друг от друга и пиццы, стоящей перед ними.

– Это точно! Вот я уверена, что у тебя такая кожа просто из-за гормонального взрыва. Ты же вроде на новой диете. Вот и нервничаешь, – добавила Зарина.

Информации по вирусу пока мало и сводится она к тому, что он распространяется воздушно-капельным путем и идет откуда-то из Азии, где произошла утечка из лаборатории, в которой велись разработки лекарств от туберкулеза.

– Вроде разрабатывают вакцину и хотят заранее вакцинировать всю страну, – вспомнила я.

– Нуууу, и что, предлагают ставить только что намешанное в пробирке? А вдруг я умру сразу после этого? – спросила Зарина.

– Ну да, я тоже буду еще думать. В идеале подождать, пока вакцину проверяют на ком-то другом. Мне не сильно станет легче, если на примере моей безвременной кончины врачи узнают, что прививка опасна для рыжих, – засмеялась я.

Моя шутка, может быть, была немного злая, но волнение перед неизведанным у меня всегда есть.