Двенадцать

От всего многообразия воздействующих веществ воздух казался горячим и тяжелым. Слой дыма осаживался на коже и неприятно тянул.

В ногах расположился Моэр, натиравший окарину эфирным маслом сандала, в ответ на мой немой вопрос, назвавший его «ароматом путешествий духа». Музыка, звучавшая при кратковременных репетициях музыканта, наполняла голову, прогоняя мысли.

Я помогала Лист готовить нечто из гимли-гимли, голубой глины, мяты и еще нескольких ингредиентов, идентифицировать которые я не смогла. Девушка расположилась почти у входа в пещеру и могла говорить с уверенностью, что нас не слышно:

– Ты так и не 'гешилась погово'хить с Шаялем о всех этих так х'асслабляющих его где-то уставшего веществах? – осторожно спросила Лист.

– Мы говорили, – ответила я. – Вчера, мы ушли ночевать на озеро, чтобы встретить рассвет нашей третьей годовщины. Он сказал, что в любой момент может перестать, но не видит причины, потому что всегда чувствует себя от этого только лучше. Мыслит яснее.

– Он не помнит, как заканчивают те, что сходят с ума и уходят в лес умирать, как кошки?

– Ну, мы не знаем, куда они там ходят.

– Зелья, ни один еще не вех'нулся! Наша бабушка лечит всех, кто к ней пх'иходит, но даже она не бех'ется за зависимых. Она пх'оводила исследования… – речь девушки выдавала беспокойство, она говорила так быстро, что не успевала подбираться слова без звука «р».

– Лист, поэтому я ему и сказала ему, что он мог бы считать причиной для того, чтобы остановиться, меня.

До этого с остервенением расталкивающая в ступке голубые ягоды Лист, сняла защитные очки и посмотрела на меня в упор:

– И что же он? Дай угадаю, поделился с тобой философской пх'итчей о девушке, что лезла не в свои дела и осталась без ноги или головы?

– Что? Таких не… Ты знаешь такие? – спросила я.

– Ну, мне Мо что-то такое недавно… Я подумала, от твоего нахватался. Ну, так что Шаяль? Что он ответил?

– Предложил обмен на то, что я откажусь от сегодняшней затеи.

– Но ты не отказалась.

– Не отказалась.

Лист, вздохнув, надела защитные очки обратно, положила еще пару ягод в ступку, но не стала их разламывать, а снова повернулась ко мне:

– Зель, я тоже готова пойти с тобой на сделку, если это поможет остановить тебя. Лишь бы ты взяла вещи и пошла домой, обсуждая как весело мы, как идиоты, сегодня занимались никому не нужной пещех'ой. Мо споет нам песенку, и мы все будем отлично спать.