Кассандра

Однако что-то смущало. Он остановился и осмотрелся по сторонам. Вроде бы все спокойно. Но что же тогда было не так? Астахов понял это не сразу, спустя несколько секунд, таких нужных и спасительных. Это был запах, удушливый, резкий, запах гари.

Внедорожник появился из-за ближайшего купола и преодолел расстояние до Егора гораздо раньше, чем тот сообразил, что происходит. Еще пару мгновений, и Астахов лежал на земле, сбитый передней частью автомобиля. Он отлетел на несколько метров, но сознание не потерял, рефлекторно пытаясь понять, какие повреждения получил.

Он не сразу понял, откуда доносились монотонные прерывистые звуки. Сказать, что голова болела, значит не сказать ничего. Адская боль насквозь проколола затылок. С трудом удалось открыть глаза и повернуться к источнику бубнящего звука. В пяти метрах от него возле круглого отверстия, очевидно служившего выходом, два коренастых парня в черных комбинезонах вполголоса что-то усердно обсуждали.

Что касалось самого Астахова, то он со связанными за спиной руками лежал на полу в углу комнаты, напоминающей тренировочный зал. Здесь располагалось несколько тренажеров, отражавшихся в зеркальном покрытии стены, тут же недалеко стояло приспособление, в котором Егор узнал аппарат для диагностики различных расстройств, связанных с повышенными физическими нагрузками.

Не обращая на него никакого внимания, охранники по-прежнему бубнили друг с другом, полностью увлекшись разговором. Стараясь не подавать вида, что пришел в себя, Егор осторожно потянул руки, однако тяжелые металлические наручники надежно удерживали затекшие и онемевшие кисти. Следующей была попытка выяснить, все ли кости целы. Незаметно пошевелив конечностями, он удовлетворенно расслабил мышцы. Значит, пострадала в основном, голова.

Теперь предстояло осмыслить, что же произошло. Его похитили, это понятно. Зачем? Скорее всего, тоже ясно. И как только он мог на это купиться? Ему снова стало дурно, и он застонал, чем привлек внимание охраны.

– Кажется, оклемался, – донесся голос одного из них.

Они приблизились к Егору, намереваясь убедиться в том, что он пришел в себя.